Книга Преданная истинная черного дракона, страница 131 – Екатерина Борисова

Отвлекает и раздражает!

Хотя...

— Зачем? — я повторяю свой вопрос.

Я правду хочу знать, зачем Александр пошёл на это? Зачем связал нас воедино? Ведь он же должен был понять, что я не буду с ним. НИКОГДА!

Его шансы найти любовь и получить потомство и раньше были призрачными. Теперь их просто нет.

Перед людьми, драконами и богами князь подтвердил и узаконил нашу связь. Истинной и истинного!

Теперь мой уход, исчезновение будут означать для Александра лишь одно — медленную смерть!

Это единственное, что я знаю точно.

А ещё я знаю, что даже жалостью князь не привяжет меня к себе.

Я, не колеблясь ни секунды, сбегу снова. И снова!

Я положу всю жизнь...

— Так было правильно, — отвечает мне Александр негромко.

Его мощная грудь, обтянутая белоснежным батистом сорочки, вздымается от боли. Я чувствую её.

И она так похожа на мою собственную боль. На ту самую, что исчезла после... после того, как я чуть не умерла.

— Я не мог отпустить тебя, — продолжает Александр, — не мог позволить уйти за грань. Только не тебе.

— Но ты... — я, наверное, впервые обращаюсь к нему на «ты», — ты же понимаешь, что я не могу быть с тобой. Не после всего, что между нами было.

— Да, понимаю, — кивает он и окатывает ТАКИМ взглядом, от которого хочется выть.

Тёмные, почти чёрные глаза вспыхивают янтарным драконьим блеском, в искрящейся радужке сплетается сила, уверенность, страсть, нежность и вина.

Он не говорит мне больше ничего, но этого и не надо.

Я вижу всё сама. И вижу куда больше, чем он вообще может мне сказать.

Но от этого только больнее.

Я вижу, ЧТО он понял. Но не радуюсь этому. Потому что уже поздно.

Он уже разбил мне сердце, уничтожил душу и чуть не изуродовал тело.

Такое не простить.

— Приехали! — конвойный грубо врывается в наше уютное пространство, распахивая дверь перевозки. — Выходим по одному.

Но Александр игнорирует приказ.

Он был бы не он, если бы послушался какого-то констебля.

Князь легко поднимается со мной на руках и спрыгивает с подножки прямо у здания огромного суда.

— Хм, не участок, — зачем-то констатирует князь очевидное.

— Где эта мерзавка? Где? Сюда её тащите! — со стороны припорошённых снегом мраморных ступеней раздаётся громкий визгливый голос лорда Кречета.

Я пытаюсь вывернуться из объятий князя. Но получается только повернуть голову.

На самом верху, у входа, вращая бешено глазами, стоит лорд Кречет, на его огромном теле не сходится меховой жилет. Рядом, повиснув у него на локте, стоит всё ещё бледная, но вполне живая Ангес Кречет в новой тёмной шубке из меха горного тая, заколотой у горла драгоценной смутно знакомой булавкой.

Странным, нечитаемым взглядом князь окидывает фигуру Кречета и его дочки.

В глубине его глаз я успеваю уловить мрачное удовлетворение и жажду крови. Но князь довольно быстро гасит эти чувства, отсекая их от меня.

Как я ни пытаюсь прикоснуться к ним, мне не удаётся.

— Пройдёмте, — откашливается инспектор, выходя вперёд. — Сегодня первое слушанье по делу леди Арсгольд.

— Леди Идалин Веленгард, — поправляет его довольно резко Александр.

А я вздрагиваю от глубины его голоса и бушующих эмоций.

Но пытаюсь взять себя в руки.

— Вы не можете пройти, — инспектор выставляет вперёд руку. — Только мисс... миссис Веленгард.