Книга Преданная истинная черного дракона, страница 128 – Екатерина Борисова

— ? — брови инспектора вопросительно приподнимаются.

А я... я неожиданно захлёбываюсь от возмущения и жаркой волны, что окатывает моё тело, стоит князю подойти ко мне, стянуть с кровати прямо с одеялом, прижать к своей груди.

— Ничего не бойся, — он произносит ровно, но я чувствую, как из его груди рвётся рык, как бешено и громко бьётся его сердце. А внутри меня кто-то с готовностью отзывается ему. Следом меня накрывает волна спокойствия.

— Пусти, — шепчу я тихо, но соскользнуть на пол не могу. Слишком крепко и бережно держит меня Александр.

— Идалин, — его взгляд скользит по комнате, находит ширму и несёт меня туда. — Ты можешь сопротивляться, но я всё равно одену тебя.

— Зачем? — выдыхаю я какую-то глупую мысль. Но умных в моей голове не осталось.

Выдыхаю и жду, затаив дыхание его ответ.

— Потому что в тюрьму ты не отправишься одна и обнажённая! Я этого не допущу.

За тонкой шелковой ширмой, натянутой на деревянный подрамник, Александр опускает меня на мраморный, безумно холодный пол.

Я переступаю озябшими ногами.

Князь ругается сквозь зубы, снова подхватывает меня одной рукой, прижимает к себе.

От неожиданности я вскрикиваю и обвиваю его шею руками. Воздух вокруг моментально сгущается. Я чувствую разливающееся вокруг беспокойство. И оно исходит не от Александра. Нет!

От князя мне передаётся волна спокойной уверенности в своих силах, убеждённость в правоте, отголоски подавляемой ярости и нежность ко мне.

А беспокойство, оно другое.

Я делаю осторожный глубокий вдох, и передо разными цветами вспыхивают эмоции других людей: леди Ларсен беспокоится обо мне и Александре, её беспокойство светлое, с глубокой грустью, лорд Ларсен беспокоится о внуке, при этом он готов действительно смести констеблей огненной стеной и не дать никому разлучить нас с Александром, другое беспокойство у полковника Грифита — оно яркое, обжигающее, и беспокоится он только за меня. Мой вскрик его насторожил, он готов в любую секунду сорваться с места, откинуть ширму и спасти меня, если Александр причинит мне боль. Но вместе с этим я чувствую в нём странное уважение к брату. Это что-то новое для него самого и для меня. Уважение, сплетённое с настороженным сожалением. Но почему?

Я не могу ничего понять. Как я умудрилась «прочитать» этих людей? Драконов? Я же бытовой маг! Не менталист!

— Всё просто, — Александр подхватывает с сундука шерстяную шаль, бросает её на пол и осторожно, как самое дорогое сокровище, опускает меня на неё. — Ты теперь часть семьи Ларсен-Веленгард-Грифит, хочешь ты того или нет.

Он не ждёт от меня ответа. Его ладонь легко скользит по моей руке, сминает тончайшую ткань сорочки, касается обжигающе горячего клейма на запястье.

— Ритуал свершился, Идалин, — он говорит спокойно, стягивая с вешалки тяжёлое шерстяное платье и натягивая его на меня. — Ты часть меня, часть моей семьи, даже если я сам ещё не понял этого. Внутри тебя...

Он кладёт свою огромную горячую ладонь мне на грудину, и в этот момент я чувствую удар. Что-то внутри меня толкается ему навстречу. Я пошатываюсь и от неожиданности переступаю босыми ногами по тёплому платку.

— ...живёт мой дракон. Он не даст тебе отчаяться или потеряться. Он будет оберегать тебя.

Александр говорит спокойно, перебирая шнуровку на платье, затягивая её. А вместе с этим он сковывает меня ледяными узами навязанного брака.