Книга Преданная истинная черного дракона, страница 127 – Екатерина Борисова

Я вскидываю на него серьёзный и спокойный взгляд. Мне даже кажется, что под его тяжестью инспектор тушуется. Наверное, ждал от меня истерики или хотя бы тихих слёз. Но своё я, кажется, уже выплакала. Внутри только пустота и неожиданно вспыхнувший тёплый огонёк. И едва уловимый шёпот, что ОН НЕ ОТСТУПИТ, СПАСЁТ МЕНЯ.

— Если я начну упираться, кричать и драться, вы позволите мне принять горячую ванную и закутаться в тёплые вещи?

Инспектор снова качает головой, но смотрит с растущим с каждой минутой интересом.

— Тогда предпочту хранить молчание. Могу я надеть хоть что-то поверх рубашки?

Я помню чудовищные инструкции, что арестант выводится из дома в том, в чём был застигнут констеблями. Даже если он или она были совершенно обнажены.

Сейчас я лежу в постели и облачена в одну сорочку, не уверена, что на мне есть бельё. На улице по-прежнему зима. Так что я в ужасном положении.

Инспектор уже качает головой, как воздух в комнате моментально меняется, тяжелеет от напряжения и искрит от концентрации магии.

Ни я, ни, кажется, констебли не успеваем ничего понять, как посередине комнаты вспыхивает огненная стена. О, непростая.

Магическая!

Ярко-красные всполохи переливаются от силы влитой магии, становятся то насыщено-фиолетовыми, почти чёрными, то бледнеют и отдают светло-жёлтым, почти зелёным.

Эта стена проходит ровно между моей кроватью и констеблями, оставляя по одну сторону меня, леди Ларсен, Фесту, горничных, а инспектора с сыскарями по другую.

— Что за? — инспектор делает шаг назад, вскидывает ладонь с каким-то артефактом, стараясь обуздать огонь, но у него ничего не выходит. Отчего его лицо вытягивается, а глаза наливаются злостью.

— Леди Идалин, сопротивление не лучшее решение в вашей ситуации, — чеканит он.

— А это не она! — из-за бушующей стены огня я узнаю ЕГО голос.

Глубокий, со стальными нотками. Но одновременно с этим я слышу в нём и что-то новое, хриплое и нежное.

Горло сжимает спазм. Я вскидываю взгляд и с удивлением и какой-то странной теплотой в груди смотрю, как через сплошную стену огня проходят три тени: высокий седовласый мужчина, в ладони которого горит фиолетовое пламя, Александр Веленгард — в простой белой рубашке с распахнутом воротом и закатанными до локтей рукавами, в его ладони перетекает ярко-алое живое пламя и рядом — ого! — полковник Грифит — как всегда собранный, в застёгнутом под самое горло мундире, в его ладони потрескивает зелёный огонёк.

Значит, стену они сделали втроём и напитали её фамильной силой. Ни один артефакт, какой бы сильный он ни был, здесь не справится.

— Это мы! — седоволосый мужчина щёлкает пальцами, и огонь в самом центре стены притухает, но лишь настолько, чтобы было видно лица говоривших.

Я с удивлением смотрю на этого мужчину. Высокий и широкоплечий, с серебряными нитями в длинных волосах. Язык не повернётся назвать его стариком. О нет! В нём чувствуется власть и мощь, его аура не менее опасная, чем у Александра.

Сейчас, когда все трое мужчин стоят передо мной, преграждая констеблям путь, я вижу поразительно сходство в них, ловлю взгляд леди Констанс, полный гордости.

— Противодействие императорскому ордеру... — чеканит инспектор.

— Жестоко карается, грозит штрафом и прочим, — с готовностью продолжает полковник Грифит. — Но мы не препятствуем. Мы уравниваем шансы.