Книга Развод. Чао, пупсик!, страница 16 – Лолита Моро

Вот, прекрасный послушный сын! Согласен, хорошо, целую. Дам под зад коленкой малолетней козе, не сомневайся, мама! вот как надо сыновей воспитывать. Интересно, с внуком у нее такой же контакт? Что-то не заметно.

Скрипнуло кресло. Я сбежала назад под теплое одеяло.

Кузнецов пришел и лег рядом. Поцеловал в лоб. В нос, в губы. Он всегда так делал. Я заметила, ему нравится начинать первым, как бы будить меня. как бы слегка уговаривая и подчиняя. И самому решать, кто сверху, кто снизу.

Чего греха таить, за десять лет занятий сексом у меня побывало достаточно партнеров, чтобы не просто отличать одного от другого, но даже делить их на группы, разряды и виды. С Серегой мне точно повезло. Умелый, внимательный, сексуальный и не ленивый. В меру ласковый, настойчивый без насилия. С ним мне редко приходится имитировать оргазм.

Я стараюсь соответствовать. К тому же меня не покидает навязчивая идея, что в постели мы понимаем друг друга лучше, чем в остальной жизни.

— Планы на вечер? — спросил мужчина.

Я уткнулась в удобное плечо носом. Помычала нечленораздельное.

— Я в картишки иду перекинуться к приятелю. Давай, ты заберешь меня оттуда часиков в двенадцать, а? — улыбнулся Кузнецов.

— Зачем? — я подняла голову. — Твой Розенкранц-Рощин чудесно водит машину.

— А ты?

— А я пойду с Октябриной в ресторан. Танцевать и слушать джаз. Это гораздо приятнее, чем сидеть на стуле, как наказанная, и ждать, когда ты закончишь партию, — я показала советнику язык и повернулась голой попой.

— Я так и знал! Ты не любишь совсем. Сомнительная музыка, старая тетка с любовником тебе дороже единственного и неповторимого меня, — заключил Серега, гладя широкой ладонью по слегка липким половинкам и заводя ненавязчиво пальцы вовнутрь меня. — Мама права, как обычно.

— Маменькин сынок! — я чувствительно лягнула любимого в живот.

Получила ответный звонкий шлепок:

— Маленькая обманщица!

— Когда это я обманывала?

— Да только что.

— В чем?

— В том, что любишь меня!

Наши тычки и пинки становились все чувствительнее и неизвестно, до чего бы мы дошли, если бы Кузнецов не применил свой любимый прием. Накрыл собой, заткнул поцелуем и вдул, по его собственному выражению.

— Люблю тебя, маленькая, — повторял в горячий висок.

— Почему же хочешь бросить? — я нашла момент для важного вопроса.

Кузнецов не ответил. Полежал с минуту, тесно обняв. Потом энергично поднялся и вышел. Что за манера, бросать разговор на середине?

Я приготовила себе какао, когда он вошел на кухню попрощаться. Надел вельветовый пиджак с кожаными заплатами на локтях и мягкие брюки. Полотняная белая рубашка, запонки с камнями. Наводят на мысль о салунах и Диком Западе.

— Я хотел с тобой позже поговорить, Мила, о разводе. Но раз уж ты первая затронула эту тему, то слушай. Не думаю, что тебя расстроят мои слова, ведь ты выходила за меня по расчету. Мне хорошо с тобой. Очень хорошо. Но сам наш союз я считаю ошибкой. Адвокаты уладят дела и месяца через три мы будем свободны. Раньше, увы, не получится.

Он смотрел на меня глазами взрослого человека, для которого все решено и все понятно. И улыбался.

Я подошла к советнику и ткнулась лбом ему в грудь.

— Я не хочу, Сергей.

Он сразу обнял меня, поцеловал в макушку:

— Ты найдешь для себя тысячи вариантов. А с моими деньгами, тем более.