Книга Я с тебя худею, страница 68 – Татьяна Донченко

— Мы можем уйти отсюда? — еле выговариваю я, неосознанно хватаясь за руку Соколова.

— Ну уж нет, Ермакова, — серьезно заявляет он и придвигается ближе ко мне. — Я не дам тебе бежать, поджав хвост. Ты не такая.

— С чего ты взял? — еще больше злюсь. Я-то надеялась, что он поддержит меня. Друг еще, называется! — А может, я именно такая?

Соколов качает головой и смотрит, как будто заглядывает в самую душу.

— Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, Ермакова. И не надо делать вид, что ты не догадываешься почему.

Он с невозмутимым видом допивает свой лимонад, а потом с шумом ставит его на стол.

— Пойдем! — берет меня за руку и тянет в сторону бара, — я знаю, что тебе поможет.

— Еще один аквариум, и я в нем утону с позором, отвечаю!

Леша останавливается прямо напротив бармена и говорит ему, подмигивая:

— Этой девушке нужно срочно помочь забыть бывшего.

— Он мне не бывший… — слабая попытка, можно сказать никакая. Я опираюсь на барную стойку и покорно жду.

— Как на счет «мозгодробилки»? — парень за баром с хитрой ухмылкой добавляет кучу ингредиентов в шейкер и переглядывается с Соколовым.

— Что-то мне не очень нравится семантика этого названия…

— Ермакова, не умничай, — Леша кладет теплую ладонь мне на поясницу, как бы невзначай, а у меня захватывает дыхание. Он наклоняется к моему уху и шепчет, обдавая кожу горячим ветерком от дыхания. — Доверься мне.

Что там они говорили о «мозгодробилках»? Я еще не пробовала этого коктейля, но уже поплыла!

Передо мной появляется стакан со льдом. Бармен с пафосом наполняет его жидкостью ярко розового, почти неонового цвета. Я забираю ледяной стакан, полный до самых краев и осторожно несу к нашему столику. Ноги едва меня несут и почему-то вообще не гнутся. Соколов выхватывает коктейль у меня из рук и с улыбкой провожает к моему стулу:

— Полегче, хвостик, — его рука снова оказывается на моей спине, как будто там ей и место. — А то аж полетела, ты погляди!

Мы садимся обратно за стол, и я пробую коктейль, но в этот момент нечаянно пересекаюсь взглядом с Аксеновым. На вдохе делаю большой глоток и захлебываюсь. Я кашляю, как ненормальная, закрываю лицо руками, крепкий напиток идет носом.

Соколов протягивает мне кучу салфеток и ржет:

— Начинаю беспокоится, что в своем стремлении напоить тебя, могу нечаянно даже убить!

Я не могу говорить несколько минут и отворачиваюсь, чтобы больше не видеть не преподавателя, ни Соколова. Позор, какой позор!

Прихожу в себя и хватаюсь за коктейль с твердым намерением напиться. Если раньше у меня были сомнения, то теперь меня уж точно ничего не удержит.

— Что там с твоим кризисом? — напоминает Соколов, придвигаясь ближе. У того, кто стоит за пультом и ставит музыку видимо что-то со слухом. Он решает, что она звучит недостаточно громко и накручивает рычаг на максималку. — Это ему ты не можешь отказать?

Я смущаюсь каждый раз, когда Леша наклоняется к моему уху. Его близость вызывает во мне ощущения, которые я никогда прежде не испытывала. Он сидит ко мне вполоборота, как будто загораживает своим телом от толпы людей вокруг. Мы оказываемся в маленьком тесном мирке, и я чувствую себя в безопасности за его широкими плечами.

— На меня как-то внезапно навалилась куча обязанностей, — я с благодарностью смотрю на него. Кто и кого в действительности спасает в этот вечер? — Поначалу в «Цензорах» я занималась только редакцией. Потом начала читать авторов, которых В-виктор Максимович отбирает для нас…