Книга За каменной стеной, страница 78 – Мила Дрим

— О, Руслан, — целую его в колючий подбородок. — Ты — моя опора, мои силы. Я так люблю тебя.

Первые шаги даются мне с огромным трудом.

Боль обжигает мои внутренности, ноги какие-то непослушные. Противная слабость вынуждает меня взять паузу. Приваливаюсь плечом к гладкой стене.

Громкая пульсация в ушах накрывает меня, словно колпаком.

Не слышу ничего, кроме этого звука.

Бум-бум.

Какой же это противный звук! Он оглушает, вызывает в теле дрожь и неприятные мушки перед глазами.

В ушах стоит гул.

Во рту все пересыхает. Хотя я пила минуту назад.

Сглатываю — еще и еще. Дышу, стараясь хоть как-то помочь себе.

Сейчас я так нуждаюсь в поддержке любимого! В его добром взгляде и ласковом слове…

И одновременно, я рада, что сейчас его здесь нет.

Не хочу, чтобы он видел, как мне плохо сейчас, как слаба я.

Он и так насмотрелся.

Слава Всевышнему, заложенность в ушах, а заодно и с ней слабость, медленно сползают с меня и оставляют на коже холодные мурашки.

Шепчу молитву и, прижимаясь к стене, делаю еще шаг.

Чувствую, как из меня выливается кровь — как при обильной менструации. Помню, так и должно быть в первые дни после родов.

Снова иду. Чуть увереннее, но все равно, ноги еще дрожат. Хочется снова лечь на кровать и просто лежать.

Но ходить надо. Я знаю точно.

— Диляра Рашидовна, доброе утро! — в палату заглядывает медсестра. Широко улыбается мне. — Ой, вы уже ходите, какая умница! А я — за вами. Переводим вас в палату.

Медсестра открывает дверь пошире и кивает на кресло:

— Садитесь, прокачу с ветерком!

— А может, я лучше — ногами? — беспокоясь о том, как буду выглядеть в глазах Руслана, спрашиваю.

— Пока голова может закружиться. Не дай Бог упадете, садитесь.

Послушно подчиняюсь просьбе.

Медсестра везет меня аккуратно, ни о каком «с ветерком», не идет и речи.

Верчу головой, с интересом разглядывая стены, медсестер. Уже у дверей попадается еще одна мамочка с операции. Ободряюще улыбаюсь ей и посылаю взглядом обещание — «всё будет хорошо».

Лифт — как космическая капсула. Стеклянная стена отражает мое бледное лицо, растрепанные волосы и удивительно блестящие глаза.

В зеркале — я и одновременно не я.

Через секунды двери лифта открываются, и я оказываюсь в послеродовом отделении.

Наконец-то!

У меня сводит пальцы от нетерпения, в груди ноет — так я хочу увидеть своих сына и мужа, дотронуться до них, хорошенько разглядеть любимые лица, вдохнуть желанный аромат.

Проезжаем до конца коридора, заворачиваем за угол, а потом — в палату.

Вау.

Как тут красиво!

Молочно-белые стены, достаточно широкая кровать. На стене — дисплей, в углу — холодильник, чуть подальше — два стула и стол, на котором красуются бледно-розовые розы.

Но самая приятная картина тут далеко не цветы, а мужчина, удобно устроившийся в кресле.

Мой муж.

На Руслане — расстегнутая рубашка. Рукава закатаны, и я вижу его сильные, мускулистые руки.

Эти руки невероятно бережно прижимают к обнаженному телу сына.

Сердце тонет от любви к Руслану. Помню, незадолго до родов, мы с ним вместе смотрели видео про адаптацию новорожденных, и одним из важнейших пунктов был контакт «кожа к коже». Там молодой папа точно так же занимался близнецами, пока их мама лежала в реанимации.

Но одно дело — смотреть это на видео, и совсем другое — лицезреть вживую.