Книга За каменной стеной, страница 75 – Мила Дрим

Ребенок протестующее шевелит ручками-ножками и, поражая меня своей силой, кричит на всю операционную.

Мои пальцы сводит от желания.

Желания взять малыша на руки.

Словно читая мои мысли, раздается громкий голос профессора:

— Руслан Даниярович, принимайте сына!

Встаю и через секунды в моих руках — драгоценный сверток.

Вглядываюсь в лицо малыша. С щемящим сердцем жду, когда он посмотрит на меня.

Наконец это происходит.

Ожидание вознаграждено.

Невероятно красивые глаза, так напоминающие мне глаза любимой, смотрят на меня.

Мудро. Пронзительно.

— Салям, сын, — хриплю я от нахлынувших чувств.

Диляра

— Просыпаемся.

Голос врывается в мое спящее сознание.

Я только его ждала.

Ждала это разрешение — пробудиться.

Мозг взрывается миллионами вспышек.

Распахиваю глаза.

Надо мной — незнакомое женское лицо. Темные глаза, изящно подкрашенные карандашом, пристально смотрят на меня. Позади замечаю еще несколько лиц и что-то белое, блестящее.

Они кажутся мне невероятно приветливыми. Наверное, так выглядят ангелы.

— Какие вы все чудесные, — пытаюсь улыбнуться.

В глазах незнакомцев пробегается веселье. Вскоре понимаю, что блестящее и белое — это стены, а незнакомцы рядом со мной — люди.

— Как вы себя чувствуете? — медсестра, а судя по всему, это — она, глядит, не моргая.

Чувствую себя…

Внутри разрастается волна тревоги.

Мой ребенок!

В голове — кадр за кадром, появляются воспоминания. Дрожь пробегается по моему телу. Замечаю, как переглядывается медперсонал.

— Диляра Рашидовна, с ребеночком все хорошо. Он с папой, — бодрым голосом добавляет медсестра, и за эти слова я готова расцеловать ей руки.

Из моей груди вырывается то ли вздох, то ли рыдание.

— Ну, голубушка, плакать не нужно, — так вовремя появившийся Сулейман Искандерович окидывает меня теплым взглядом. Его блестящие, черные глаза лучатся добром.

— Крепкий малыш, 3200, 50 см, — продолжает профессор, — 8.8 по Апгар. Сильный сын у вас!

— Сын? — я чувствую, как глаза обжигают слезы.

— Имя-то придумали? — Сулейман Искандерович широко улыбается.

— Мы еще не решили, мы не знали же, узи не показывало, — взволнованно отвечаю.

— Помню-помню, — профессор подходит поближе, — Слава Аллаху, что все так сложилось, Диляра. Вы и ребенок целы. У вас небольшой ушиб ноги, пару синяков и изящный шов на животе. Трогать швы не нужно, на 5 день мы их снимем. Сейчас вас перевезут в палату интенсивной терапии, если все будет благополучно, вы пробудете там до утра, а уже утром переведем вас в палату.

— Хорошо.

Меня перевозят в соседнее крыло. Пока еду, пытаюсь представить, что ощущает младенец, когда его вот так катят в коляске. Стены, потолок — все проносится мимо. Заворачиваем в палату и удивительно теплый, яркий свет окутывает меня.

Так уютно! И нет этой слепящей белизны реанимации…

С трудом перебираюсь на широкую кровать. Мне подключают капельницу. Приятная прохлада растекается по моей левой руке.

— А можно попить? — почти жалобно прошу.

Рот у меня пересох, губы, кажется, потрескались. Хотя бы глоточек воды…

— Можно, — медсестра улыбается, — сейчас лекарство прокапаем и принесу. Пить вам уже можно, а завтра разрешат кушать и ходить. Чем раньше вы начнете двигаться, тем быстрее будет восстановление.

Да, я помню. Проштудированные мной книги по родам, в том числе и о восстановительном периоде, не проходят мимо моей головы.