Книга Нежный плен, страница 85 – Мила Дрим

— Годива! – раздался громкий, полный злости, голос. Он, без сомнения, принадлежал Леонардо.

Девушка подняла испуганное лицо на мужа. Сейчас, в окутавших все пространство сумерках, Леонардо выглядел пугающе мрачным. Глаза его сверлили Годиву, на лице застыло нетерпение и затаившаяся ярость. Даже то, как он держал узды от Барона, как сжимал их – все свидетельствовало о том, что мужчина был крайне зол.

— Леонардо, - выдавила красавица из себя. Она, ощущая на себе взоры воинов, в большинстве своем осуждающие, направила свою лошадь ближе к Барону. Как только животное поравнялось рядом с ним, девушка продолжила:

— Милорд, прошу простить меня, дело было важное и требовало моего присутствия.

Кажется, она услышала, как заскрежетали зубы Леонардо. Годива сглотнула образовавшийся в горле нервный ком. Не получилось, её слова не подействовали. Девушка, не зная, как быть, смотрела на мужа. Тот, продолжая сверлить её лицо своими черными глазами, произнес:

— Что может быть важнее твоей безопасности, Годива? И что может быть ценнее данного обещания?

Задетая его словами, сказанными прилюдно, девушка опустила голову. Ей было стыдно и горько. Внезапно, послышался голос Греты – громкий, полный мольбы:

— Господин, прошу вас, простите госпожу! Это я виновата, это я позвала её на помощь, а она, полная милосердия, согласилась. Не наказывайте миледи, она ничего дурного не сделала. Видели бы вы, как детишки были рады ей, как помогла она мне...

— Довольно! – резко оборвал речь служанки Леонардо. Грета замолчала и виновато посмотрела на свою госпожу – та кивком головы велела девушке зайти внутрь жилого строения. Служанка и так получила порцию недовольства от господина, ей было уже достаточно. К тому же, Годива понимала, что вина – целиком и полностью лежит на ней одной. Осталось только выслушать от мужа, если нужно, гневную тираду.

Поэтому Годива, снова посмотрев на Леонардо, громко обратилась к нему – так, чтобы он и все его воины услышали её:

— Мой лорд, мне очень жаль, что все так получилось. Я признаю свою вину и прошу простить меня.

Леонардо всматривался в лицо жены – он чувствовал, что та говорит искренне. Большие голубые глаза, подернутые печалью, смотрели на него, ожидая решения. Собственное беспокойство стало отступать.

— Впредь прошу тебя больше не рисковать, жена, - произнес воин. Он ловко спрыгнул с коня и подошел к Годиве, протягивай к той руки – жест, означающий, что нормандский лев простил её. Девушка потянулась к нему навстречу, обрадованная словами мужа. Случайно задев карман плаща, молодая госпожа ощутила ладонью твердый предмет под мягким бархатом. Сердце сдавило от страха. Невозможно было его стерпеть! Поэтому, Годива, устремив на мужа встревоженный взгляд, сообщила ему:

— Леонардо, сегодня я встретила брата, и он передал мне это и попросил убить тебя.

С последними словами девушка извлекла из кармана кинжал и протянула его мужу.

Годива стояла возле окна, с напряжением во всем теле всматриваясь в черную даль. Все чувства девушки, обострившись, ждали признака возвращения мужа. Сердце её располовинилось на две части, одна – чувствовала, что Годива поступила верно, открывшись мужу – и по-другому быть не должно было. Но вот вторая часть – дрожала от ужаса осознания, которое пришло значительно позже, когда Леонардо, отведя жену наверх, уходя, громко хлопнул дверью. Только тогда до Годивы стало доходить – если муж поймает Эрика, то все это закончится трагически.