Книга Нежный плен, страница 86 – Мила Дрим

И вот так, окутанная противоречивыми чувствами и мрачным предчувствием, Годива не сводила своих глаз с неба. Губы её, дрожа, беззвучно повторяли молитву. Что теперь девушка могла сделать? Лишь молиться. Это было её единственным оружием и одновременно утешением. Время шло, наступила глубокая ночь, такая темная и зловещая – луна и звезды, спрятавшись за облака, больше не одаривали землю своим сиянием.

А потом, все переменилось. С раскалывающим тишину звуком, отворились ворота, впуская всадников. Внутренний двор замка залился светом факелов, громким ржание, цокотом копыт лошадей и голосами воинов. В нетерпении и отнимающей силы тревоге, Годива подалась вперед, вглядываясь в людей. Без труда узнала она высокую фигуру своего мужа – тот как раз спрыгивал с Барона. Взгляд девушки метнулся в сторону, и стон сорвался с её губ – потому что глаза прекрасной саксонки разглядели Эрика. Брат, связанный на шее веревкой, устало опустился на колени.

Не помня себя, с клокочущей в груди болью, Годива ринулась  к лестнице. Мчась вниз, девушка не думала о собственной безопасности, и великая удача, что, одолевая ступени, она не спотыкнулась об них и не упала. Не помнила, не думала ни о чем, перед глазами красавицы была лишь картина поверженного брата. «Скорее, - стучало у неё в голове, - скорей, пока не случилась беда!»

Подхваченная этими чувствами, Годива выбежала во внутренний двор замка. Она,  на миг ослепленная светом факелов, покачнулась, а после – смело шагнула вперед, игнорируя яркое пламя.

— Леонардо! – позвала Годива, и хотела сказать что-то еще, но крепкие пальцы схватили её за плечо, удерживая – и от слов, и от еще одного шага.

— Я не разрешал тебе спускаться сюда, - стараясь говорить негромко, но, все же, с ощутимой злостью, произнес мужчина над ухом жены. Один вид её – распущенные волосы, испуганное выражение на белом лице, и Леонардо испытал желание поскорее покончить со всем этим.

— Ведь он – мой брат, - повернув голову к мужу, выдохнула Годива. В голубом океане её глаз отразились мольба и невысказанная боль, - прошу тебя, позволь мне…

— Что ты хочешь? – сузив глаза и разглядывая нежное лицо жены, спросил Леонардо. – Он – мой враг, а, значит, и твой враг тоже.

— Я… - Годива сглотнула, - пойми же, Леонардо, даже будучи твоим врагом, он остается моим братом.

Воин окинул жену тяжелым взглядом.

— Ты можешь поговорить с ним, - разжав плечо Годивы, сообщил он и кивнул в сторону воинов.

Прекрасная саксонка, коснувшись дрожащей ладонью запястья мужа, направилась в сторону Эрика. Воины, расступившись в стороны, позволили молодой госпоже разглядеть его. Молодой мужчина, стоя на коленях, запрокинул голову назад. Его красивое, утонченное лицо выражало равнодушие. С уголка губ сочилась кровь. Веревка, обмотанная вокруг шеи Эрика, уже успела оставить на его светлой коже красные следы.

— О, Эрик!  – горестно выдохнула Годива, падая на колени перед братом и обнимая его за плечи. В этот миг она уже не помнила о том, что её брат желал смерти Леонардо. Все, на короткий миг, померкло от вида крови на его лице. Детские воспоминания пробудились, живо рисуя в сознании девушки дни, когда Эрик был болен. Брат, подняв на сестру затуманенный взор, прохрипел:

— Почему ты не выполнила мою просьбу, сестра? Сделай бы ты, как я сказал, тебе бы не пришлось видеть меня таким.