Книга Мне уже не больно, страница 85 – Лили Рокс

Ее слова прозвучали словно удар.

— Это неправда! — мои кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. — Они не алкаши!

— Алкаши, алкаши! — Альбина уперлась взглядом в меня, словно ей доставляло удовольствие повторять это. — Наша училка сама моей маме говорила. Они с ней подруги. Сидели на кухне, пили чай, а я все слышала. И по телеку про этот пожар показывали, я видела!

— Они не алкаши! — с криком я подскочила к ней, захлестываемая волной гнева. Стоявшие рядом ребята отпрыгнули в стороны, не ожидая от меня такой реакции.

— Алкашка, мать твоя — алкашка! Алкашка-конченая и пьянь тупая! — продолжала орать Альбина, не отступая ни на шаг.

Глаза заволокла пелена слез. Я больше не могла сдерживать гнев. В ярости я схватила Альбину за предплечья и толкнула ее, но она, ловко вывернувшись, перехватила мои руки. Мы сцепились, но я, навалившись всем корпусом, вжала ее в стену, чувствуя, как мое сердце бешено колотится в груди.

Слезы застилали глаза, но я больше не могла остановиться — все, что накопилось, выплескивалось наружу.

Альбина резко ударила кулаком в бок. Но боли я почти не почувствовала — обида и гнев полностью захватили меня. Я откинула голову назад и, собрав всю силу, резко подалась вперед. Затылок Альбины глухо ударился о стену, и в тот же миг что-то брызнуло мне в глаза.

Альбина заскулила, ее губа была разбита, а на подбородке и воротничке белой блузки проступила яркая алая кровь. Она подставила руку, сплюнула в нее сгусток крови и выбитый зуб. Потом молча вытерла руку о штаны и, не говоря ни слова, пошла в сторону столовой, тяжело волоча ноги.

Я стояла, застыла на месте, глядя ей вслед. Я не хотела этого. Честно, не хотела, но все зашло слишком далеко.

Ребята наперебой бросились рассказывать учительнице, как я неожиданно озверела и набросилась на Альбину без всякой причины. Валентина Григорьевна, глядя на меня с укором, выслушала их, а потом прочитала мне длинную нотацию о том, что агрессию нужно контролировать, особенно в таких ситуациях. Я слушала ее, но слова казались пустыми, они не доходили до меня, как будто я была за стеклом.

Минут через тридцать в школу приехала мать Альбины. В это время шел урок, но она все равно зашла в класс и попросила у Валентины Григорьевны разрешения вывести нас с Альбиной в коридор, чтобы я могла извиниться перед ее дочерью.

— Ты невоспитанная, ужасная девочка с дурной наследственностью! Ты опасна! Опасна для нормальных детей! — ее пальцы вцепились мне в плечи, и она начала трясти меня так, что моя голова моталась из стороны в сторону. — Была бы моя воля, я бы тебя так отлупила, что мало не показалось бы. Немедленно извинись перед Альбиной! Или тебя исключат и отправят в спецшколу для таких же дебилов. Извиняйся! Быстро!

— Не буду, — пробормотала я себе под нос, уставившись в пол. — Лучше уж спецшкола.

— Извиняйся, я сказала! — мать Альбины снова замахнулась на меня, как будто собиралась ударить.

— Извини, — вдруг тихо сказала Альбина.

— Я не тебе говорила, Альбина! Это она должна извиниться перед тобой! — воскликнула ее мать, явно не ожидавшая такого поворота.

— Извини меня, Даша. Я была не права, — голос Альбины звучал уже тверже. — Мам, это я виновата. Если бы она сказала о тебе то же, что я о ее маме, я бы ее вообще убила.