Книга Мне уже не больно, страница 116 – Лили Рокс

Я быстро умру? Или я просто буду лежать здесь, теряя остатки разума, пока крысы будут меня есть?

"Это конец", — мысль резанула сознание, словно холодный клинок. И как же всё, что я делала раньше, казалось теперь глупым и ничтожным. Важные когда-то моменты жизни — они растворились в пустоте, словно никогда и не существовали. Обида, амбиции, страхи — всё это больше не имело значения. Всё, что я когда-то считала значимым, сейчас выглядело как мелочи на фоне приближающегося конца.

Я кричала. Громко и оглушительно. Это было моим единственным спасением. Крысы не трогали меня, пока я кричала. А я в этот момент словно была не здесь и не сейчас. Я была где-то в другом месте, далеко отсюда. Я просто думала о своей жизни и сожалела о том, что прожила так мало. почему я должна умереть так глупо? Почему я должна умереть в таких жестоких муках?

Я вспоминала все, что было в моей недолгой жизни. Теперь моя жизнь была похожа на фильм ужасов, где не было ни просвета, ни конца. Находясь в полуобморочном состоянии, я не сразу услышала некие посторонние звуки, которые вторглись в мой замкнутый маленький мирок. Некий шелест. Он с каждым хриплым вздохом становился всё громче, всё яснее. И вскоре, но мне это показалось столетиями, дверь подвала распахнулась, впуская внутрь свежий воздух и свет. Надо мной склонилось лицо какого-то мужчины. Он вытащил меня из тесного пространства, грязную от крови и мочи, всю искусанную крысиными зубами, дрожащую от ужаса и пребывающую в полном шоке.

* * *

Я медленно взяла четыре фигурки и разместила их одну за другой, в самом конце доски, у правого края. Они стояли выстроенные, как мрачный парад теней из прошлого, навсегда запечатленных в моем сознании. Вадим молча наблюдал, как я расставляю их, и его вопрос повис в воздухе, хотя слов не потребовалось. Мои глаза встретились с его взглядом, и я, наконец, прошептала:

— Это те, кому я желаю смерти.

Моя рука невольно сжалась в кулак, как будто, удерживая каждую фигурку, я пыталась сжать и те эмоции, которые они приносили.

* * *

А дальше был туман, плотный и оглушающий. Чьи-то крики — мои или чужие, трудно было понять. Чьи-то жесткие руки пытались меня удержать, не давая рухнуть окончательно в эту бездну. Я слышала Лану, ее шипение прямо в ухо:

— Угомонись уже, ненормальная.

Угомонилась. Но, кажется, перед этим успела заехать Лане — ее сдавленное ругательство еще звучало в голове. Все как в тумане. А потом ее голос стал тише, почти шепотом, едва слышным:

— Они не придут. Не бойся. Они больше не придут.

Ее слова словно проникали сквозь этот сумбурный хаос в моем сознании, медленно погружая в странное, тяжелое успокоение.

Когда очнулась, Лана сидела рядом, с помятым лицом и красными глазами. По ней было видно, что она совсем не спала. Я резко подорвалась на кровати, растерянно оглядываясь:

Лана тяжело вздохнула и произнесла, слегка хрипло:

— Ушел два дня назад. Не переживай, он больше не придет.

— Почему? — спросила я, чувствуя, как ледяной страх начинает сжимать сердце.

— Странный вопрос, особенно после того, что было.

Воспоминания накрыли ледяной волной. Я вспомнила, как запустила шахматную доску в стену, как фигуры летели в разные стороны, разбивая все на своем пути. Вадим пытался что-то сказать, но я уже кричала, сорванным голосом обвиняя его: