Книга Твоя последняя ложь, страница 90 – Мэри Кубика

Я выглядываю через заднюю дверь, в сторону беседки, чтобы посмотреть, сохранились ли там грязевые следы того человека. Их там нет. Эти комки грязи давно смыло ливнем, но я убеждаю себя, что они и в самом деле были там, что это был не просто сон. Грязные ботинки Ника у входной двери – лишнее тому подтверждение, как и его дождевик, накинутый на дверную ручку. Я ничего не выдумала.

В доме тоже есть свидетельства грозы. Харриет, напуганная раскатами грома, нагадила на ковер. А еще изгрызла подлокотник дивана и забытые Ником спортивные туфли, в которых он ходил в спортзал, так что кусочки тканевой обивки и синтетические волокна разбросаны по всей комнате, как тот мусор по лужайке. Грязные отпечатки лап Харриет видны на полу в прихожей.

Наверху, в нашей с Ником постели, Мейси, которая полночи пряталась от шума ветра и дождя, все еще спит, дверь в спальню плотно закрыта. Посреди ночи я услышала ее плач и приглушенное бормотание «Нет, нет, нет, нет, нет!», когда она сердито и бессознательно пинала простыню. Из-за того, что кондиционер не работает, а окна были закрыты по причине дождя, в доме стоит невыносимая жара. Всю бессонную ночь я наблюдала, как градусник термостата поднимается до восьмидесяти четырех градусов, и слушала, как порывы ветра со скоростью пятьдесят миль в час сотрясают дом. Пока мы спали, между ног у меня скапливался пот, отчего тонкая простыня прилипала к ним, пока неугомонная Мейси не сдернула ее с меня.

А потом я лежала в постели, по-прежнему без сна, пытаясь вспомнить, каково это – слышать тихое посапывание Ника, лежащего рядом со мной, ощущать, как его тело прижимается ко мне, руки, торс и ноги параллельны моим.

Но оказалось, что я уже этого почти не помню.

У нашего города не самая лучшая репутация в плане хорошей погоды. Двадцать с лишним лет назад по нашим краям пронесся опустошительный торнадо, сделав нас знаменитыми. Никто не слышал о нашем маленьком городке до тех пор, пока на него не обрушился смерч категории F5^[40], который срывал дома с фундаментов и разбрасывал автомобили по всему городу, оставив на своем пути десятки убитых и сотни раненых. Теперь наш городок ассоциируется с торнадо точно так же, как Новый Орлеан – с ураганом^[41]. Я прохожу по дому, прибирая беспорядок, оставленный перепуганной Харриет, и радуюсь, что это была всего лишь гроза и ничего больше. Меня не удивляет, что, проснувшись, Мейси не хочет покидать безопасные пределы нашего дома. Но у отсутствия электричества есть и свои плюсы: без электричества не будет ни опостылевших блинчиков из микроволновки, ни телевизора – ни «Губки Боба», ни «Макса и Руби». Вместо этого тебе обещают глазированные пончики от «Криспи Крим»^[42] и поездку в парк. И вот она неохотно вылезает из постели, переодевается из пижамки в мягкие хлопковые шортики и футболку без рукавов, и мы вчетвером садимся в машину – Феликс, Мейси, Харриет и я. Чтобы хоть чем-то занять Мейси, протягиваю ей свой телефон.

Еще нет и десяти утра, и после того, как мы разделываемся с пончиками и кофе, я принимаю решение съездить на Харви-роуд. Это не та мысль, которая вдруг приходит мне в голову прямо в тот момент, – это то, о чем я думала всю ночь, вскидываясь и ворочаясь в постели, пока за окном бушевала летняя гроза. И теперь, когда я еду по городу к месту гибели Ника, передо мной опять предстает знакомая картина. По обе стороны улицы, вдоль прямой перед этим ужасным поворотом появляются усадьбы с лошадьми. Это большие старые особняки, недавно реконструированные, или же современного вида фермы с конюшнями, амбарами, огороженными загонами и множеством других хозяйственных построек, которые я не могу определить, расположенные в той части города, которая формально не относится к городской черте. Здесь все не так, как в других его районах. В первую очередь явно не хватает каких-либо коммерческих строений – нет ни магазинов, ни автозаправочных станций, ни водонапорных башен. Повсюду вокруг себя я вижу лишь дома и деревья, дома и деревья – и, естественно, лошадей. Там есть церковь, замечательная пресвитерианская церквушка, примыкающая к небольшому кладбищу, которое кажется странно гостеприимным со своими железными воротами и густыми зарослями кустарника. Улицы узкие и пустые, и когда я опускаю стекло, обвевающий меня воздух пахнет свежестью и чистотой, хотя и с отчетливым металлическим привкусом вчерашнего ночного дождя.