Книга Твоя последняя ложь, страница 87 – Мэри Кубика

— У меня тоже есть обязательства, – говорит он, и тут все становится еще более личным: получается, я вроде как намекаю, что поскольку Коннор не женат и у него нет детей, то он представляет собой меньшую ценность, чем я.

— Я не в этом смысле, – говорю я, но что бы я сейчас ни сказал, он все равно будет думать по-своему. Между нами повисает тишина, пока он допивает свое пиво и просит принести еще.

— Мне очень жаль, Коннор, – говорю я. – Я и вправду не могу выразить, насколько мне жаль, что все так вышло.

При этих моих словах он наклоняется ко мне через стол, оказавшись так близко, что я чувствую запах халапеньо в его дыхании, и говорит:

— Знаешь что, босс? Ладно. И вправду ничего страшного. А знаешь почему?

Я спрашиваю, отстраняясь от его лица:

— И почему же?

— Потому что рано или поздно ты пожалеешь об этом. Вот увидишь.

После чего Коннор выбирается из кабинки, чтобы уйти, по пути пихнув меня столом в живот.

* * *

Это приходит ко мне посреди ночи – что мне нужно сделать.

Приходит каким-то окольным путем, потому что я думаю о лошадях. Вообще-то на самом деле я думаю о спальне нашего будущего ребенка – о том, как поклялся Кларе, что к моменту его появления на свет та будет покрашена, и вот мы где: до этого великого события всего пара недель, а комнату еще только предстоит покрасить. Размышляю о том, во сколько это может обойтись – в исполнении профессиональных маляров, – поскольку Клара ошибочно предположила, что я слишком занят на работе, чтобы сделать это самому, и предложила нанять кого-нибудь, кто сделал бы это за меня. Я уже отложил целое множество других дел по дому: установку потолочного плинтуса, который требует Клара, техобслуживание старенькой бытовой техники – дренажного насоса, водогрея, кондиционера, – и все это из-за нехватки денег и времени. Клара уже выбрала цвет для детской – «Пусть идет дождь» называется: нежно-серый в тон недешевому новому стеганому одеялу, – так что все, что мне нужно было сделать, – это подобрать краску.

«Всего пара часов возни, – сказал я ей. – Не надо никого нанимать. Я сам все сделаю».

И вот я лежу в постели, размышляя о краске и москательной лавке, и начинаю думать о лошадях, мимо которых мы проезжаем по сельским дорогам, ведущим к этой самой лавке, – в том районе раньше жили родители Клары. Думаю о Мейси, сидящей на заднем сиденье машины, которая всегда так взволнована при виде лошадей.

«Смотри, пап, коричневая!» или «Лошадка в горошек!» – кричит она, тыча пальчиком, и я очарован ее улыбкой. Лошадка в горошек? Конечно, такого не бывает. Но я все равно смотрю, потому что этого хочет от меня Мейси.

Однако мысли о лошадях наводят меня на мысль о скачках, и хотя я ничего не смыслю в скачках, решаю, что это то, чему я могу научиться.

Даже не утруждаю себя посещением ипподрома, а вместо этого нахожу вполне официальный интернет-сайт, позволяющий делать ставки дистанционно. Игровой счет на нем напрямую связан с моим банковским счетом, так что я могу легко снимать деньги для ставок и столь же легко переводить выигрыши обратно. Утром я заезжаю в банк и открываю отдельный счет, только на свое имя, чтобы Клара не видела, как ходят туда-сюда деньги с наших личных счетов, – хотя не то чтобы она хоть когда-либо это проверяет, просто на всякий случай. Сам не зная почему, по предложению банковского служащего открываю СПВ – так называемый счет посмертной выплаты, чтобы мои средства не попали в суд по делам о наследстве, на тот маловероятный случай, если я помру. Называю выгодоприобретателя: Клара.