Книга Твоя последняя ложь, страница 84 – Мэри Кубика

Начинаю уже понемногу чувствовать уверенность, что ничего не найду и что все это совершенно напрасно. Это просто невероятное облегчение – точно знать, что здесь никого нет, да никого и не было, что Мейси ошибалась. «Вот же глупышка», – думаю я. Мейси просто запуталась. Что-то увидела по телевизору, и во всем следует винить ее живое воображение, которое вызвало к жизни того мужчину в шапке и перчатках. Сердцебиение у меня замедляется. Я перестаю дрожать. Я улыбаюсь.

Здесь нет человека в шапке и перчатках. Никто не наблюдал за нами.

И тут я кое-что замечаю. Отчего застываю на месте, а ноги у меня немеют.

Это три больших комка грязи, темнеющих на заднем дворике, – три больших грязевых следа, оставшихся на кирпичной брусчатке под беседкой, где деревянные планки отсекают струи дождя. Не со стороны двора, как следовало бы, а почти вплотную к нашему дому; они резко обрываются у кухонного окна, за которым всего несколько часов назад я стояла с Мейси, слушая шум дождя. Следы размыты по краям и уже почти потеряли форму. К утру они исчезнут – материальные улики, свидетельствующие о существовании нашего гостя, смоет ливнем. Можно было бы позвонить детективу Кауфману и попросить его приехать утром, чтобы он все осмотрел, но какова вероятность того, что к моменту его приезда эти следы все еще будут здесь? На слово он мне не поверит. Детектив Кауфман пристально посмотрит на меня своими сумрачными глазами и опять скажет мне, что я ошибаюсь. «Нет никакого дела, – скажет он. – Знаете, что, по-моему, там произошло? Я думаю, что ваш муж ехал слишком быстро и вошел в поворот на слишком большой скорости». А потом добавит, что сочувствует моей утрате.

Я направляю луч фонарика на следы и заставляю себя подойти ближе, чтобы рассмотреть их повнимательнее. Оставлены они рифлеными подошвами, как у туристских ботинок или тяжелой рабочей обуви. Шаги широкие, гораздо шире, чем могу шагнуть я сама.

Ставлю ногу рядом с отпечатком, прикидывая длину, и легко прихожу к выводу, что принадлежат эти следы мужчине, поскольку размер поразительно напоминает обувь Ника на моих собственных ногах.

Батарейка фонарика у меня в руке садится, и все вокруг погружается во тьму. Я слепо оглядываюсь по сторонам.

— Есть тут кто-нибудь? – окликаю я, но никто не отвечает. Но кто-то тут был. Я знаю это наверняка, когда подзываю Харриет, после чего мы вдвоем спешим обратно к входной двери и быстро заходим в дом.

Здесь кто-то был. Но кто?

Раньше

Наконец принимаю трудное решение, которого всячески пытался избежать. Я откладывал это так долго, как только возможно. Я не могу продолжать платить Коннору за работу, которую способен выполнять сам, так что около полудня, когда в офисе никого нет, спрашиваю у него, могу ли я угостить его обедом, и там, в переполненном мексиканском ресторане, за тарелкой начос говорю ему, что вынужден с ним расстаться. Сначала он удивленно распахивает глаза, а потом смеется, думая, что это какая-то шутка – что я, видать, просто его разыгрываю.

— Смешно, босс, – говорит он, посмеиваясь, когда официантка приносит воду со льдом и уходит. Мы знаем друг друга уже много лет, и это для нас самое обычное дело – подшучивать друг над другом. Но на сей раз это не какой-то розыгрыш. Выражение лица у меня серьезное, и я говорю ему, что нет, это не шутка.