Книга Твоя последняя ложь, страница 91 – Мэри Кубика

Сегодня я не доезжаю до того поворота, хотя вижу его впереди, и мне интересно, увидит ли его Мейси. Узнает ли она это место? Мой придорожный мемориал заметно покосился набок – спасибо ветру и дождю. Цветы, которые я возложила к белому деревянному кресту, теперь разбросаны по обочине дороги, но при этом их количество увеличилось, давая мне понять, что кто-то еще побывал здесь и оставил цветы на том месте, где погиб мой муж. Похоже, что таких было много, потому что всякие подарки и цветы в изобилии. Мокрый плюшевый мишка, крестик из веточек… Еще цветы… На белом деревянном кресте красуется бейсболка «Чикаго Беарз»^[43], а на меня смотрит сине-оранжевая дужка буквы «Си». Коннор тоже побывал здесь – Коннор, у которого сезонные билеты «Чикаго Беарз» на двоих с Ником, два места на тридцатиярдовой линии. Они проводили каждое второе воскресенье вместе на «Солджер филд»^[44], с августа по декабрь, ели хот-доги и пили пиво.

Вместо того чтобы ехать дальше, к этому повороту, сворачиваю в жилую зону и останавливаю машину перед одним из больших домов. Мейси смотрит на меня поверх моего телефона.

— Куда мы, мам? – интересуется она, оглядывая дома и замечая вдалеке лошадь, которая привлекает ее внимание. Клейдесдальской породы, гнедой масти, с белыми широкими чулочками на ногах. Я кое-что знаю о лошадях благодаря детской одержимости ими. Я коллекционировала фигурки и до одури копалась в книгах.

— Просто немножко прогуляемся, – говорю я, доставая из багажника двухместную коляску, после чего усаживаю в нее сначала Феликса, а затем Мейси и прицепляю к ошейнику Харриет поводок.

Если детектив Кауфман не собирается устраивать подомовой обход, как это у них называется, то я решила, что вполне могу попробовать и сама. Оказавшись здесь, так близко от места происшествия, я просто не могу поверить, что никто не слышал грохота или не видел обломков, раскиданных по противоположной стороне улицы. Наверняка кто-то что-то слышал, кто-то что-то видел. Я вступаю в этот зажиточный район, словно какой-нибудь политический кандидат, который собирается выступить здесь с пламенной речью, чтобы собрать голоса, а собака и дети – это советники моей предвыборной кампании.

На сей раз Мейси особо не капризничает – прогулки ей гораздо больше по вкусу, чем походы за продуктами, – и пока она может зависать у меня в телефоне, собирая виртуальные леденцы и смахивая их с экрана, в мире все тихо и спокойно. Она отрывает взгляд от мобильника, чтобы быстро осмотреть улицу, и я почти убеждена, будто знаю, что творится у нее в голове, когда Мейси обводит взглядом горстку припаркованных поблизости автомобилей в поисках черной машины, как это только что сделала я сама.

Однако здесь нет такой машины, насколько я вижу.

Утро тихое и безветренное. За заборами загонов бродят лошади, щиплют мокрую травку. Харриет поджимает хвост – она не такая храбрая. Дергаю за поводок, поторапливая ее.

Первая дверь, к которой я подхожу, принадлежит живописному, фермерского вида дому с отдельно стоящим гаражом, выкрашенному в лимонный цвет, с отделкой цвета ржавчины. Во дворе растут огромные деревья, а подъездная дорожка длинная и широкая. Когда мое войско подходит к входной двери, я поворачиваюсь к Мейси, вытаскиваю ее маленькое тельце из-под привязного ремня коляски и говорю ей, чтобы она вместе с моим телефоном шла поиграть под дерево. Указываю на виднеющееся вдалеке, футах в тридцати или даже больше, дерево с чешуйчатой коричневой корой и крошечными цветочками, большинство из которых, сорванные во время грозы, сейчас валяются на земле.