Книга Твоя последняя ложь, страница 166 – Мэри Кубика

— Но ты же была в этой машине, – настаиваю я. – Ты была за рулем этой машины, которая убила Ника.

— Нет, – говорит она мне, – нет. Я была в этой машине, только чтобы собрать информацию, необходимую для звонка в полицию с сообщением об угоне. Вот и всё, Клара. Вот и всё. Я даже не вставляла ключ в замок зажигания.

— Но машина-то не угнана, – в замешательстве говорю я, когда жара начинает овладевать мной, придавливая меня к земле, изматывая меня. – Она по-прежнему здесь, – настаиваю я, указывая на стоящий в гараже автомобиль, как будто Иззи не видит его прямо у себя перед носом – этот черный «Шевроле», который оборвал жизнь Ника.

Она смеется. Пронзительным смехом, полным самодовольства и самолюбования, от которого нервы у меня дрожат как струны. Я опять делаю шаг к Иззи, охваченная внезапным желанием как следует врезать ей. На сей раз не просто в качестве предупреждения или угрозы, а чтобы заставить ее замолчать. Чтобы она прекратила смеяться.

— Машина пока что не угнана, Клара, – поправляет она меня. – На данный момент. Так уж вышло, что как раз Ник и встал на пути у моего плана.

— Ник знал? Он знал, что ты планировала угнать машину? – спрашиваю я, складывая все воедино. Да, думаю, что так. Я была права с самого начала. Ник каким-то образом узнал о планах Иззи угнать машину, потребовал у нее ответа и по этой причине теперь мертв.

— О Клара… Бедная Клара… – произносит Иззи таким тоном, каким обычно говорят с психбольными. Хотя именно так я себя в данный момент и чувствую – как будто схожу с ума, как будто все ответы так и остаются недосягаемыми, разлетаются от меня, словно пылинки в атмосфере. Как будто Иззи говорит по-японски, а мне приходится тратить время на то, чтобы просмотреть ее слова и одно за другим перевести их, чтобы понять, что она имела в виду; но к тому времени, когда я нахожу смысл ее слов, они уже другие. – Ник встал у меня на пути тем, что умер. Потому что сам себя убил. Последнее, что мне требовалось, – это привлечь еще больше внимания к твоим предкам пропажей машины. Я дожидалась, когда утихнет вся эта кутерьма.

— Кутерьма? В смысле, это пока мы скорбим о смерти Ника? – спрашиваю я, и Иззи отвечает, что да. Итак, для нее смерть Ника – не более чем досадная неприятность. Неудобство. Помеха.

— И как только эта кутерьма утихнет, ты собиралась избавиться от этой машины? – спрашиваю я, постепенно устанавливая соединение. – А потом заявить, что ее угнали? Для получения страховки?

И она кивает, хлопая в ладоши – приветствуя мою сообразительность аплодисментами. Типа, наконец-то я все поняла. Только вот ничего я не поняла. Во всяком случае, пока что. Мне все еще непонятно, почему Иззи лишила Ника жизни.

Или я опять ошибаюсь и это была вовсе не Иззи?

Мои мысли возвращаются к моей матери, к Тео Харту, к Эмили. Может, это все-таки была не Иззи.

— Мне показалось, что это самый простой и быстрый способ раздобыть немного наличных, – говорит она.

— Но деньги должны были принадлежать моему отцу. Чек был бы выписан на его имя, – указываю я, точно зная, что если страховая компания выплатит деньги за якобы украденный автомобиль, то три тысячи долларов получит мой отец, а не Иззи. Что приобретает она, избавившись от черного «Шевроле»?

— Какая же ты наивная, Клара… До чего наивная… И ты, и твой папаша, – говорит Иззи, и я чувствую, как кровь у меня начинает закипать, поскольку обо мне она может говорить что угодно, но вот отца пускай не трогает. Мой отец какой угодно, но только не наивный. – Он бы, как обычно, индоссировал этот чек, а потом бросил его где попало, чтобы внести потом деньги на счет. Когда такой чек вдруг пропал бы – а это, несомненно, произошло бы, – мы винили бы в этом твою мать. Бедная Луиза – она вечно что-нибудь теряет… А я тем временем уже сидела бы в банке и обналичивала этот чертов чек.