Книга Медведь, страница 47 – Джулия Филлипс

— Он меня ужасно напугал, – призналась Сэм.

Ларсен снова положил инструменты. Сэм посмотрела на него, потом перевела глаза к лесу – не могла долго удерживать взгляд соседа. Что бы он ни говорил, странно вот так заявиться к ним во двор. Глядя на Дэнни, она видела сразу две картинки: старшеклассника-спортсмена, который слишком громко смеялся и пихал друзей локтями, а поверх него – мужчину с морщинками вокруг уголков глаз, который стоял на коленях возле лежащих на траве рабочего ножа и упаковки обшивки. Сэм твердо верила, что младшей версии Дэнни доверять нельзя, а как насчет старшей? Сложно было свести их воедино.

— Знаешь, что еще мне сказал Стив? – произнес Дэнни негромко. Голос взрослого, не подростка. – Что нам не о чем беспокоиться. Медведи боятся нас больше, чем мы их. Зверюга просто пытается добраться до Ванкувера и не влипнуть ни в какие проблемы.

— Угу. И Элена тоже так говорит. – Тут Сэм все-таки посмотрела на него.

Он положил руки на колени и перестал улыбаться. Раньше Сэм ни разу не видела у него такого выражения лица. Дэнни выглядел другим человеком, тихим и сдержанным.

— Твоя сестра – самый уравновешенный человек, какого я только знаю, – серьезно заявил он. – Послушай ее. Если Элена так говорит, значит, так оно и есть.

Это ли имела в виду Элена, когда говорила, каково чувствовать себя живым? Мол, остро ощущаешь ток крови, дыхание, собственное тело. Сэм и Бен трахались в одноместной уборной на автомобильной палубе. Она сидела на нем верхом, а он придерживал ее за бедра. Оба вспотели и тяжело дышали. Его висевший на шнурке бейджик упал между ними, и Сэм перекинула его Бену через плечо: пусть уж его фотография и фамилия колотят по спине ему самому. «ГАРСИЯ», объявлял бейджик прописными буквами голой стене из стеклопластика. Сэм заставила Бена снять жилет, чтобы ее кожа не скользила по нему. По светоотражающим полоскам. Бен швырнул жилет кучей на пол, туда, где стояли его ботинки, где ходили тысячи людей.

На следующее утро он поднялся на верхнюю палубу в полшестого, до того, как столовую открыли для пассажиров, и довел Сэм до оргазма в кладовке. Сэм держалась за полки с фасованными пирожками. И за его голову. После окончания ее смены, пока паром шел из Анакортеса обратно во Фрайди-Харбор, они содрали друг с друга одежду в кубрике. Тут приходилось торопиться: у Бена были обязанности при отчаливании от одного острова и прибытии к другому, а между ними всего пятнадцать минут. Любовник вжимался лицом ей в шею, теплый и скользкий, вонзался в нее. И Сэм ощущала себя живой. Разве нет? Она чувствовала все свои органы, чувствовала то место внутри, в которое упирался его член. Бен непрерывно говорил с ней, вполголоса изливал поток безумного, слишком далеко заходящего бормотания о том, как он ее хочет; он никогда не стал бы говорить такого, когда они были одеты и находились друг от друга на расстоянии кассового аппарата, и Сэм позволяла его словам накрывать ее волной, сжимала его крепче, пока он не кончил. Потом Бен был очень ласков и жался к ней – приходилось его отлеплять от себя. Сэм не нравилось трахаться в кубрике, потому что коллеги Бена слишком много знали про то, чем они занимаются. Когда они выходили, остальные матросы подмигивали или смеялись, а Бен, все еще раскрасневшийся, отпускал шуточки, и она думала о том, какие мужики тупые. Придется выйти на верхнюю палубу остыть.