Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 46 – Arden

Лес изменился.

Деревья, которые днем стояли неподвижно, теперь казались живыми. Их ветки, лишенные листвы, тянулись к тропе, пытаясь коснуться лица, одежды, рюкзака.

Алена слышала звуки.

Шорохи. Скрип дерева о дерево (похожий на стон). Далекое, ритмичное уханье, словно где-то в чаще работало огромное, ржавое сердце.

Ту-дум. Ту-дум.

Книга за спиной реагировала на каждый звук вибрацией.

Она работала как магнит. Алена физически ощущала, как из чащи, из буреломов, из черных оврагов к ним поворачиваются невидимые головы.

«Наследница идет. Книгу несет».

Лес был голоден. И теперь Алена понимала тех людей на площади. Они бежали не от темноты. Они бежали от этого чувства — быть едой на открытой тарелке.

— В обход пойдем, — прошептал Игнат, сворачивая с еле заметной тропы в густой подлесок. — Через Гнилую балку. Там железа много, фон сбивает.

Ветки хлестнули Алену по лицу. Она зажмурилась, но не издала ни звука.

Спуск в балку был крутым. Ноги скользили по мокрой глине. Веревка натянулась, резала запястье, но держала надежно. Игнат работал как якорь.

Внизу пахло ржавчиной и мазутом.

В темноте Алена различала странные силуэты.

Огромные, угловатые туши, полузасыпанные землей.

Остовы тракторов. Кабины грузовиков. Ржавые плуги, торчащие из земли, как ребра доисторических ящеров.

Это было кладбище техники. Сюда, видимо, сбрасывали всё, что ломалось в колхозе за последние пятьдесят лет.

— Осторожно, арматура, — предупредил Игнат.

Они пробирались между железными скелетами.

Алене стало легче. Металл действительно экранировал. Давящее чувство чужого взгляда ослабло, вибрация Книги утихла.

Здесь пахло не лесом, а гаражом — старым, заброшенным, но человеческим.

Они прошли мимо кабины гусеничного трактора, из которой росла береза.

Игнат вдруг остановился.

Веревка провисла.

Алена чуть не врезалась ему в спину.

— Игнат? — шепнула она.

Старик стоял неподвижно. Его голова была повернута влево, в сторону зарослей крапивы, где лежал перевернутый кузов «ГАЗона».

Он смотрел в темноту.

— Ты слышишь? — его голос прозвучал странно. Высоко. По-детски растерянно.

Алена напрягла слух.

Тишина. Только капля упала с ветки на ржавый капот: дзынь.

— Нет, — сказала она. — Ничего нет. Идемте.

Игнат не шелохнулся.

— Он зовет, — прошептал он. — Ваня… Ваня зовет.

Алена похолодела.

Она посмотрела туда, куда смотрел он.

В темноте, среди ржавого железа, клубился туман. Обычный, белесый туман. Но если долго смотреть, он начинал принимать форму.

Силуэт человека. Высокого. В ватнике.

Он стоял, прислонившись к борту грузовика, и махал рукой.

— Игнат… — донеслось из тумана. Голос был тихим, шелестящим, как сухая листва. — Где же ты ходишь? Лошадь устала… Ноги болят…

Это была не галлюцинация. Это была акустика Леса. Он нашел трещину в броне Игната.

Нашел его вину.

— Ваня! — выдохнул Игнат. — Ты живой!

Старик сделал шаг в сторону тумана.

— Игнат, стойте! — Алена дернула веревку. — Это не он! Иван умер тридцать лет назад! Вы сами его хоронили!

Игнат не слушал.

— Я сейчас, Ваня! — бормотал он, шаря руками по воздуху, словно слепой. — Я сейчас… Я помогу… Прости, что бросил… Я думал, ты не дойдешь…

Он рванулся вперед с неожиданной силой.

Веревка натянулась струной. Алену дернуло, она поехала ногами по грязи.