Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 45 – Arden

Алена нахмурилась.

— Ручка?

— Кровь Хозяина, — сказал Игнат. — Иван принес не только Книгу. Он принес флакон с тем, что текло в жилах той твари, у которой он это украл. Чернила, которыми можно перечеркнуть любой долг.

Если Чур сидит на Книге, то флакон должен быть у него в заначке. Он наверняка прячет его, как самое ценное.

Игнат накинул вещмешок на плечо.

— Мы войдем. Найдем флакон. И начнем вычеркивать. Сначала тех, кто помер. Потом тех, кто еще жив. А когда Книга станет пустой — Хозяин придет сам. Голодный и злой.

И вот тогда, — он похлопал по прикладу ружья, — мы с ним поговорим. По душам.

Алена посмотрела на свой рюкзак. Теперь он казался ей не просто грузом, а бомбой с часовым механизмом.

— А если Чур не пустит? — спросила она. — Вы же сказали, дом вас не принимает.

Игнат посмотрел на неё. В его глазах мелькнул тот самый холодный огонек, который был у Веры.

— А на этот случай, внучка, у нас есть ты. Ты пронесешь меня внутрь.

— Как?

— Как трофей, — ухмыльнулся Игнат. — Или как пленника. Чуру все равно, лишь бы Книга вернулась в дом. Обманем паразита.

Он подошел к двери и начал снимать засовы.

Один. Два. Три.

— Готова? — спросил он, не оборачиваясь.

Алена застегнула куртку. Проверила нож в кармане. Книга за спиной отозвалась привычным холодом.

— Готова.

Игнат распахнул дверь.

Снаружи уже сгущались сумерки. Лес стоял темной, молчаливой стеной, ожидая их возвращения.

Но теперь они шли не как жертвы.

Они шли как диверсанты в тыл врага.

— Ну, с Богом, — сплюнул Игнат через левое плечо.

Они шагнули в темноту.

Дверь землянки открылась, и мир изменился.

Если днем Заблудье напоминало выцветшую, старую фотографию, то ночью оно превращалось в негатив. Черный лес, белесый туман, свинцовое небо без звезд.

Воздух стал густым. В нем плавала влага, но не освежающая, а тяжелая, как в парной, где поддали на камни болотной жижей.

Алена шагнула за порог и сразу почувствовала вес Книги.

Днем рюкзак просто давил на плечи. Сейчас он горел.

Книга впитала темноту. Она пульсировала в такт сердцу Алены, отдавая в позвоночник ледяными волнами. Казалось, у неё за спиной висит кусок айсберга, который медленно плавится, стекая холодом в штаны.

— Стой, — Игнат схватил её за локоть.

Он не смотрел по сторонам. Он смотрел в землю, принюхиваясь, как старый пес.

— Фонарь не включать, — прошептал он. — Свет для них — как кровь для акулы. Увидят за версту.

Он порылся в вещмешке и достал моток веревки.

— Давай руку. Левую.

Алена протянула руку. Игнат быстро и крепко обвязал веревку вокруг её запястья, второй конец примотал к своему поясу.

— Зачем это? — шепотом спросила она.

— Чтобы не потерялась, — буркнул он, затягивая узел зубами. — И чтобы я не потерялся. Ночью здесь география меняется. Тропинки ползают, как змеи. Отойдешь отлить — и выйдешь через три года седой и немой.

Он проверил узел на прочность.

— Держись за мной. След в след. Если дерну веревку один раз — стоять. Два раза — падать в грязь и не дышать. Три раза…

Он помолчал.

— Три раза я не дерну. Если всё будет так плохо, веревка сама ослабнет.

Это прозвучало страшнее любых угроз. Если веревка ослабнет — значит, Игната больше нет.

— Пошли.

Они двинулись в лес.

Игнат шел быстро, странной, ломаной походкой, высоко поднимая ноги, чтобы не цеплять корни. Алена старалась копировать его движения, но то и дело спотыкалась.