Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 89 – Дэн Симмонс

Мерзкая тварь принюхалась, будто ища свою жертву. И двинулась в сторону Арлин.

Сунув руку под ящик стола, Арлин нащупала там револьвер «Ругер» 32-калибра. Внезапно прибор выскользнул из ее вспотевшей левой руки, и она разом ослепла.

Обожженный человек наткнулся на невысокую перегородку, разделявшую помещение на две части. Проломив ее ударом ноги, он двинулся дальше.

«Мои духи. Он чувствует запах моих духов!»

Когда до твари оставалось десять футов, Арлин нажала на спусковой крючок «Ругера».

Ничего.

«О господи, я забыла его зарядить!»

Обожженный человек налетел на дальний угол письменного стола. Взмахнув рукой с ножом, он задел компьютерный монитор и с грохотом сбросил его и стопку папок на пол.

Отбросив очки ночного видения, Арлин схватила бесполезный «Ругер» обеими руками. Ей в лицо брызнула слюна: чудовище поползло через стол.

Оно выкрикивало грязные ругательства. Арлин его слышала, но не могла видеть.

«Нет, револьвер заряжен. Предохранитель!» После смерти Алана она раз в неделю ездила в карточный клуб и дважды – в тир.

Сбросив указательным пальцем рычажок предохранителя, Арлин нащупала спусковую скобу, нашла спусковой крючок и выстрелила в темноту, в жар и зловоние, до которых было меньше фута. Она стреляла до тех пор, пока курок не ударил по стреляной гильзе.

Из темноты зашторенного оконного проема вышел Датчанин. Телохранители, Уильям и Чарльз, лежали распростертые на полу, получив каждый по две пули. Уильям не подавал признаков жизни, но Чарльз еще шевелился. Леонард Майлз стоял, окруженный пустотой там, где только что были двое вооруженных громил. Он недоуменно моргал.

Датчанин подошел к корчащемуся Чарльзу, посмотрел на него и всадил ему в голову еще одну пулю.

Леонарда Майлза передернуло. Датчанин указал рукой, затянутой в перчатку, на пустой стул.

— Пожалуйста, садитесь.

Майлз сел.

Курц все это время сидел не шелохнувшись – расставив ноги, положив ладони на колени. Дон Фарино прижимал руку к груди, но улыбался. София Фарино забралась с ногами на кресло, подобрав их под себя, будто в гостиной появилась мышь.

Датчанин был в рыжевато-коричневом клетчатом шерстяном пальто, тирольской шляпе с пером, очках в толстой оправе, но на этот раз без усов.

Обойдя кресло-каталку, он остановился рядом с доном Фарино. Девятимиллиметровая «Беретта» в его руке не была на кого-либо нацелена, но ее дуло смотрело в сторону адвоката Леонарда Майлза.

— Благодарю вас, мой друг, – сказал дон Фарино.

Датчанин кивнул.

Дон Фарино бросил на Майлза убийственный взгляд.

— Моя дочь действительно имеет к этому какое-то отношение? Это она отдавала тебе приказы?

Губы Майлза побелели и дрожали. Курц увидел, как потемнела желтая шелковая обивка стула с прямой спинкой: адвокат помочился в штаны.

— Говори! – взорвался дон Фарино.

Его голос прозвучал так громко и свирепо, что Курц вздрогнул.

— Дон Фарино, это она заставила меня… она, – сбивчиво забормотал Майлз. – Она мне угрожала… угрожала меня убить… угрожала убить мою любовницу. Она…

Дон Фарино нетерпеливо махнул рукой, и адвокат умолк.

Дон посмотрел на свою дочь.

— Ты продавала оружие Триадам и привозила к нам новые виды наркотиков?

София спокойно выдержала взгляд отца.

— Отвечай мне, жалкая шлюха! – воскликнул дон.