Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 74 – Дэн Симмонс

Курц спустился до трапа второго уровня, раскачался, пытаясь забраться за поручни, промахнулся с первой попытки и стал раскачиваться снова. Наконец он спрыгнул на более широкий трап. Стальная решетка затряслась, но не так сильно, как та, что осталась наверху.

Не медля ни секунды, Курц подбежал к пересечению трех трапов и, не обращая внимания на стальные скобы лестницы, схватился за поручни и скользнул по ним на руках в лучших традициях военно-морского флота.

Он грузно опустился на нижний трап, теперь уже освещенный отблесками света из окна центра управления в пятнадцати футах впереди. Перекатившись, Курц вскочил на ноги и, низко пригибаясь, добежал до стены кабины.

Задыхаясь от быстрого бега, он пнул ногой незапертую дверь и ввалился в комнату.

«Док умрет со смеху», – мельком подумал он.

Но Доку было уже не до смеха. Старик лежал перед запертой кладовкой. На его теле виднелись по меньшей мере четыре раны от пуль крупного калибра: три на груди и одна на шее. Раны кровоточили, и пол кабины почти наполовину был залит кровью. Курц дернул свой короткоствольный револьвер влево, вправо, снова влево, но кроме трупа и его самого в кабине никого не оказалось.

Присев на корточки, Курц осторожно приблизился к телу Дока, держась ниже уровня окна и не обращая внимания на кровь, испачкавшую его брюки и ботинки. Навесной замок на двери кладовки был на месте.

Держа под прицелом входную дверь, Курц ощупал старую кожаную куртку и окровавленные брюки Дока.

Ключей не было. Док держал ключ от кладовки на большой связке вместе с другими ключами от ворот и дверей цеха, а теперь связка исчезла.

Курц пробрался к столу и проверил все ящики и даже невысокую тумбочку, но ключей не было и там.

Курц подумал о том, чтобы сбить навесной замок пулей, но пока он взвешивал за и против, снаружи послышались шаги. Один человек. Бегущий.

Проклятие! Протянув руку, Курц погасил настольную лампу – единственный источник освещения в кабине. Его глаза быстро привыкли к темноте, и вскоре дверной проем и окна превратились в светлые прямоугольники. Снаружи снова воцарилась полная тишина.

Схватив Дока за ворот куртки, Курц протащил его по залитому кровью полу. Старик показался ему очень легким, и у него мелькнула рассеянная мысль, не следствие ли это потери крови.

«Ты уж меня прости, Док», – подумал Док, приподнимая своего давнишнего приятеля на колени. Обхватив труп левой рукой за пояс, он подтолкнул его к распахнутой двери, а сам осторожно выглянул из кабины, прижимаясь к косяку.

Первая пуля снова ударила Дока в грудь. Вторая срикошетировала, попав старику в череп чуть выше линии волос.

Отпустив труп, Курц вскинул револьвер и быстро выстрелил три раза на вспышки, сверкнувшие у станка футах в пятидесяти. Завыли пули, отскочившие от стали. Курц бросился на пол, и тут же четыре выстрела выбили окно справа от него и расщепили открытую створку двери.

«Огонь ведется из одного оружия, – мысленно отметил Курц. – Скорее всего, из девятимиллиметрового полуавтоматического пистолета».

Он понимал, что из этого вовсе не следует, что в заброшенном цеху только один стрелок. О таком счастье нечего было и мечтать.

Еще три выстрела, один за другим. Одна пуля влетела в открытую дверь, отразилась от стального потолка, высекла искры из пола и двух стен и в конце концов завязла в деревянной крышке стола.