Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 44 – Дэн Симмонс

Сегодня вечером выступали две звезды: Перл Уилсон, певица лет сорока, сочетавшая в своем голосе пронзительность Билли Холлидей с хрипотцой Коко Тейлор, и Биг-Бо Тернер, один из лучших тенор-саксофонистов со времен Уорна Арша.

Курц пришел к началу выступления и, потягивая пиво, с наслаждением прослушал в исполнении Перл «Церберы ада идут по моему следу», «Мой милый родной дом в Чикаго», «Загляни ко мне на кухню», «Ива, поплачь по мне», «Большеногие мамаши снова в моде» и «Расправа с колдуном», после чего последовали длинные соло Биг-Бо в нескольких вещах Билли Стрейхорна: «Кровный счет», «Роскошная жизнь» и «Блюз в гостиной».

Насколько помнил Курц, он с раннего детства обожал джаз и блюз.

Для него музыка заменяла религию. В тюрьме, даже когда ему разрешали слушать кассетный магнитофон или проигрыватель компакт-дисков, что происходило нечасто, даже такие идеально записанные композиции, как «Немного блюза» в исполнении Майлза Дэвиса, не могли заменить живое выступление с его приливами и отливами энергии, напоминающими бейсбол, то погружающееся в летаргию и отрешенность нудных дополнительных периодов, то вдруг мгновенно взрывающееся в вихре целеустремленного движения с сиянием безудержных, неразрывно связанных, бессмертных сил. Курц любил джаз и блюз.

После последней композиции Перл Биг-Бо и пианист – молодой белый парень по имени Коу Пирс подсели к Курцу, чтобы выпить с ним перед закрытием бара. Курц был знаком с Бо и Перл уже много лет. Ему хотелось угостить их выпивкой, но у него едва хватило денег на пиво для себя самого.

Они поболтали о старой музыке, о новой работе, о прежних временах – тактично не упоминая десять с лишним лет отсутствия Курца, поскольку даже малыша-пианиста, похоже, просветили, что к чему. Наконец к ним присоединился хозяин «Блюза Франклина», Папаша Брюс Уолс – добродушный грузный негр, такой черный, что его кожа в лучах прожекторов блестела, словно баклажан. Курц никогда не видел Уолса без окурка сигары во рту и никогда не видел, чтобы эта сигара была зажжена.

— Джо, у тебя появился почитатель, – сказал Папаша Брюс.

Он махнул рукой, заказывая еще круг выпивки за счет заведения.

Курц ждал, потягивая пиво.

— Коротышка-недомерок в грязном плаще приходил сюда три дня назад и второй раз вчера. Не обращал внимания на музыку. Первый раз за стойкой стояла Руби. Этот карлик бросает свой здоровенный кейс, с какими ходят адвокаты, и спрашивает про тебя. Разумеется, Руби тебя знает, но ничего ему не говорит. Заявляет, что никогда о тебе не слышала. Карлик уходит. Руби рассказывает обо всем мне. Вчера вечером приходит тот же самый карлик, в том же самом грязном плаще, с тем же самым видавшим виды кейсом, но только на сей раз за стойкой уже я сам. Я тоже никогда о тебе не слышал. Я пытаюсь узнать у карлика его имя, но он оставляет пиво нетронутым и уходит. Сегодня я его здесь не видел. Это твой друг?

Курц пожал плечами.

— Он не похож на Дэнни Де Вито?

— Похож, – подтвердил Папаша Брюс. – Только не симпатичный и не смешной, понимаешь? Отвратительный с ног до головы.

— Мне говорили, меня разыскивает Мэнни, брат Сэмми Левина, – заметил Курц. – Возможно, это он и есть.

— О господи! – воскликнула Перл. – Сэмми Левин сам был злобным карликом.