Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 316 – Дэн Симмонс

Курц обдумал последнее выражение. Кеннеди сказал о Пег в прошедшем времени. Значит ли это, что она умерла? Последнее, что он слышал, – это насчет аппаратуры искусственного поддержания жизни.

— Согласен, – ответил он и пошел внутрь вслед за Кеннеди.

— Так как же выглядит дом О’Тул? – спросила Арлин, когда Курц вернулся в офис в субботу, ближе к вечеру. Позже, чем ему бы хотелось. – Сплошные улики, валяющиеся повсюду?

— Исключительно свидетельства ее типа личности, – ответил Курц.

— Например? – Арлин стряхнула пепел в пепельницу.

Курц подошел к окну. На улице темнело и холодало, снова пошел дождь. Хотя формально до захода солнца еще час, на Чипьюа уже зажглись фонари и фары машин. Их свет отражался от мокрого асфальта.

— Ее дом аккуратен, чист и наполнен всякими красивыми штуками, – пояснил Курц. – Не подлинные произведения искусства, на них просто не хватит заработка офицера по надзору, но хорошие вещи, со вкусом подобранные. Небольшие авторские работы, скульптуры и картины, написанные маслом. Многие люди коллекционируют такие. И книги. Очень много книг. Большинство – в мягкой обложке, чтобы читать, а не все это дерьмо с позолоченным кожаным переплетом, которое красиво смотрится на полках. Настоящие книги. Художественные, документальные, классическая литература.

— Значит, никаких улик, – подытожила Арлин.

Курц тряхнул головой, пошел обратно в центр комнаты и отхлебнул кофе, купленного в «Старбаксе» для Арлин, которая медленно пила его в промежутках между затяжками, куря очередную «Мальборо».

— У нее на столе домашний компьютер, – сказал он. – И два ящика с картотекой. Естественно, я не мог в них порыться, поскольку там был Кеннеди.

— Странно, что он позволил тебе зайти в дом вместе с ним, – заметила Арлин. – Это, наверное, самый бесхитростный специалист по охранным системам во всем мире.

— Или слишком ловкий и себе на уме, – предположил Курц. – Он приготовил нам чай.

— Какая очаровательная хозяйственность, – отозвалась Арлин. – Ведет себя в доме мисс О’Тул как у себя, а?

Курц пожал плечами.

— Он сказал мне, что оставался у нее всякий раз, как приезжал в Буффало, примерно раз в две недели. Я видел в шкафу несколько его костюмов и блейзеров.

— Он позволил тебе войти в ее спальню?

— Ему надо было забрать оттуда кое-какие вещи, – ответил Курц. – Я просто стоял в дверях.

— Новобрачные, – сказала Арлин таким тоном, каким говорят: «Дети. Ну что ты будешь делать, а?», кивнув на список клиентов фирмы «Свадебные колокола», штабелем покрывавший весь экран.

— Но вопрос, почему он пригласил меня войти, остается открытым, – Курц обернулся к окну и посмотрел на машины, снующие под октябрьским дождем. – Он спросил, что я здесь делаю, а потом спокойно сам на него ответил, будто совершенно не хотел давить на меня. Почему он это сделал? Почему он не испугался или хотя бы не заподозрил меня, когда увидел рядом с домом?

— Хороший вопрос, – согласилась Арлин.

Курц перевел взгляд на нее.

— Что ты знаешь про Йемен?

— Ты имеешь в виду людей оттуда? – уточнила Арлин, поглядев на него.

— Нет, я имею в виду язык.

Арлин улыбнулась, тычком затушив сигарету.

— Полагаю, в Йемене говорят на арабском. Некоторые, возможно, на фарси, но арабский, думаю, там основной.

Курц потер рукой голову, продолжавшую болеть.