Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 309 – Дэн Симмонс

— Не могу себе позволить. Говорят, он берет сотни тысяч баксов за один выстрел. Кто, черт подери, может позволить себе такое? Скэг и прочие задницы из мафии, как твоя подружка и этот педик.

— Значит, ты хочешь нанять меня потому, что это дешевле?

— Ага.

Курц крутанул руль, сворачивая на Делавэр-авеню. Риджби сказала, что живет в таунхаусе по дороге в Шеридан.

— Проблема в том, что я не киллер, – сказал он.

— Я это знаю, Джо, – тихо произнесла Риджби. – Но ты можешь убить человека. Я видела, как ты это сделал.

— Бангкок, – сказал Курц. – Это не в счет.

— Нет, Бангкок не в счет, – согласилась Риджби. – Но я знаю, что ты убивал людей не только там. Черт, ты же попал в тюрьму за то, что выбросил из окна шестого этажа урода, разбив им окно. А вся крутая молодежь из негров знает, что однажды вечером прошлой зимой ты схватил наркоторговца Малькольма Кибунта из клуба «Сенека» и швырнул его в Ниагару.

Теперь уже Курц хрюкнул. Он никого не швырял в Ниагару. Кибунт висел на веревке над бурлящей ледяной водой, а Курц хотел задать ему пару простых вопросов. Этот тупой засранец решил выпутаться, вместо того чтобы отвечать. Никто не может выплыть против течения на краю Ниагары темной зимней ночью. Странно, что его тело нашли около Туманной Девы на следующее утро. Обычно водопад держит тела погибших под водой годами, если не десятилетиями.

— Девять лет – чертовски большой срок, если говорить о похищенном ребенке. Он тебя и не помнит. Уже вырастил усы и обзавелся гаремом.

— Конечно, он меня не помнит, – сказала Риджби. В ее голосе не было бешенства, которого ожидал Курц. Она говорила устало. – А я не ждала девять лет. Я отправилась за ними через месяц после того, как Фаруз похитил Кевина.

— И что произошло?

— Для начала Госдепартамент не захотел выдавать мне выездную визу. Сенатор Мойнихэн – он тогда был сенатором, а не эта блеклая блондинистая сука-рогоносица, которая у нас сейчас…

— Никогда не слышал, чтобы женщину называли рогоносицей, – прокомментировал Курц.

— Мать твою, ты будешь меня слушать или нет? – рявкнула Риджби. – Мойнихэн пытался помочь мне, но ничего не смог сделать. Даже пробить визу. Мне пришлось ехать в Канаду, а оттуда лететь в Иран. Там я узнала, что Фаруз живет вместе со всей своей семьей в Тегеране. Я обратилась в полицию и изложила им ситуацию. Про то, что Фаруз украл моего годовалого ребенка, когда я узнала, что он меня обманывает. Полиция позвала муллу, и не одного, и меня выперли из страны в двадцать четыре часа.

— Но… – начал Курц.

— Это произошло в первый раз, – сказала Риджби.

— Ты пыталась сделать это еще раз?

— За девять лет? – переспросила она. Ее голос стал абсолютно трезвым. – Конечно, пыталась. Вернувшись после первой попытки, я переехала в Буффало и пошла работать в полицию. Тогда я попыталась получить помощь со стороны полиции, властей и политиков. Ничего не вышло. Спустя два года я взяла короткий отпуск и отправилась в Иран с фальшивыми документами. На этот раз я даже повстречалась с Фарузом. С ним, его братьями и друзьями в каком-то то ли кафе, то ли курильне, что там у них.

— И они снова вышвырнули тебя из страны?

— На сей раз после трех недель в тегеранской тюрьме.

— Но ты вернулась еще раз?

— В следующий раз я добиралась наземным транспортом, через Турцию и северный Ирак. Десять тысяч баксов за нелегальный проезд через Турцию, еще восемь тысяч этим долбаным курдам за переход через границу и пять кусков контрабандистам за нелегальный въезд в Иран.