Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 292 – Дэн Симмонс

Дыша только ртом, Курц пошел дальше по кровавому следу. Жилая комната. Засохшие пятна крови на грязном дешевом ковре. Пружинный диван, застеленный грязным одеялом, большой цветной телевизор. Следы крови вели дальше, вверх по узкой лестнице, соединявшей этажи дома. Курц решил сначала проверить две комнаты на первом этаже, но там ничего не было.

Тело Ясеина Гобы лежало наверху, распростертое поверх грязного душевого поддона в крошечной ванной, в которую упиралась лестница. Следы крови вели к нему, и здесь они заканчивались. Справа в верхней части грудной клетки виднелась рана. Вполне подходящая, если считать, что это девятимиллиметровая пуля, выпущенная из «Зиг Про», принадлежавшего офицеру по надзору Маргарет О’Тул. Из которого стрелял Курц. Похоже, половина крови вытекла на пол ванной, а другая – в душевой поддон. Ясеин Гоба просто истек кровью. Слой засохшей крови на дне поддона был темно-коричневым. Пятна крови виднелись вокруг слива и на зеркальной дверке шкафчика для медикаментов. На полу и в поддоне были рассыпаны флаконы с таблетками и бутылки с медицинским спиртовым раствором и хромистой ртутью. Судя по всему, Гоба пытался остановить кровотечение или хотя бы принять что-то обезболивающее, но ослабел, упал и умер от потери крови.

Если верить записям О’Тул, Ясеину Гобе было двадцать шесть лет и он был родом из Йемена. Стараясь не наступать на пятна и дорожки засохшей крови, Курц подобрался поближе к телу. Конечно, этот молодой человек вполне мог быть арабом, но смерть от кровопотери придала его смуглому лицу с небольшими черными усами серый оттенок. Рот и глаза открыты, губы побелели. Курц не имел медицинского образования, но повидал на своем веку достаточно трупов и знал, что трупное окоченение сначала возникает, а потом исчезает. Судя по всему, этот парень умер около сорока восьми часов назад. Через пару часов после того, как подстрелили Курца и О’Тул.

В поддоне валялся пистолет. «Ругер Модель II Стандарт», калибр 0.22 дюйма, длинноствольный, для стрельбы в тире. Насечка на рукояти залита кровью. Курц присел на корточки и аккуратно взял пистолет за кончик ствола одетой в перчатку рукой. Это было единственное место, не покрытое кровью. Он посмотрел на свет. Серийного номера нет. Вытравлен кислотой. Обойма у этого пистолета на десять патронов. Судя по весу, практически пустая. Курц аккуратно положил пистолет обратно. Рукоять погрузилась в густую, почти высохшую кровь.

Встав, он пошел обратно в спальню. На высоком комоде оказалось нечто вроде алтаря. Черные свечи, четки и увеличенная фотография офицера по надзору Маргарет О’Тул, поперек которой красным флюоресцентным маркером было написано «Умри, сука».

На дешевеньком столе, стоявшем у окна, лежал пружинный блокнот. Курц начал листать его. Даты, надписи на арабском. Но некоторые – на корявом английском. «…она прадолжаит приследовить меня!!», «севодня капил класный пистолет», «если я хочу выжить, эта сионистская сука должна умереть!». Последняя страница блокнота была вырвана.

Некое предчувствие заставило Курца прекратить чтение и сдвинуть в сторону край занавески стволом револьвера.

Машина скрытого патрулирования, принадлежавшая Кемперу и Кинг, остановилась на соседней улице, в половине квартала от дома. Они начали подходить к дому Гобы точно так же, как это сделал Курц, и он ни за что бы их не увидел даже отсюда, сверху, если бы не угол зрения и не отсутствие листьев на деревьях. Позади их машины стояли два черных «Шевроле Субурбан». Из них вывалились восемь спецназовцев в черных комбинезонах и шлемах, с автоматами в руках.