Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 289 – Дэн Симмонс

Вся чушь типа обращения друг к другу по именам («Анжелина», «Тома») имеет смысл только в том случае, если эта женщина прикидывается другом своему противнику, тем временем готовясь его уничтожить.

Но на карте стояли и пять синих кнопок. Дилеры и клиенты семьи Фарино, которые исчезли, оставив после себя лишь пятна крови.

А кто сказал, что их убили?

Анжелина Фарино Феррара. За первый год ее владычества семья достаточно хорошо вклинилась на рынок наркоторговли. Если бы пострадали только люди Гонзаги, это было бы слишком подозрительно. Что значит потеря немногих дилеров и клиентов по сравнению с доверием Тома Гонзаги? Может, их просто перебазировали в Майами или Атлантик-Сити. А тем временем люди миссис Фарино Феррара продолжают убивать дилеров Гонзаги.

Но Гонзага не верит Анжелине. В этом Курц уверен. Нужно быть последним идиотом, чтобы доверять женщине, собственноручно застрелившей своего первого мужа и хранившей пистолет, орудие этого преступления, в качестве памятного сувенира, сентиментальной штучки, как она его называла. Женщине, которая вышла замуж во второй раз за человека значительно старше себя только для того, чтобы лучше научиться стратегии и тактике воровского мира. Женщине, хладнокровно утопившей собственного единственного ребенка только из ненависти к его отцу, Эмилио Гонзаге.

Курц стоял у окна, глядя, как холодный дождь поливает Чипьюа-стрит. Вполне логично, что Гонзага дал ему на расследование убийств торговцев героином четыре дня. Если Курц не выполнит задание, у Гонзаги возникнет еще один повод убить его. Будто возможного участия Курца в убийстве его отца недостаточно. Если его убьют, Анжелина вряд ли что-нибудь выкинет. Она примет любые объяснения со стороны Тома и не станет злиться. На фоне таких грандиозных событий, как передел сфер влияния, жизнь какого-то Джо Курца покажется просто мелочью. Особенно если учесть, что движущей силой этих событий являются честолюбие и жажда мести. Альфа и омега спектра эмоций, присущих Анжелине Фарино Феррара.

Курц вымученно улыбнулся. У него нет особого выбора. Однако по крайней мере удалось нейтрализовать этого вольного стрелка, Крупнокалиберного Редхока. И записать разговор с Анжелиной по мобильному, когда они обсуждали детали убийства. Безусловно, запись ставит под удар и самого Джо Курца, причем его вина, с точки зрения закона, серьезнее, чем у женщины-дона. Да и, надо признать, они вели беседу столь осмотрительно, что можно считать эту запись абсолютно никчемной.

Его мысли вернулись к конверту с пятью тысячами долларов задатка. Он еще пригодится Курцу. Во вторник, после Хеллоуина, когда он будет сматываться из Буффало, штат Нью-Йорк. Навсегда. Перед тем как пересечь границу штата, он купит другой подержанный автомобиль. В очередной раз нарушив правила, установленные для досрочно освобожденных. Курц знал не слишком много людей за пределами штата, но главным из них в нынешних обстоятельствах был пластический хирург, живущий в Оклахома-Сити. Он помогал обрести новое лицо и документы таким людям, как Джо Курц, за наличные.

Однако Курцу требовалось немного больше наличных денег. Теоретически, если он попросит Арлин выкупить его долю в «Свадебных колоколах» и «Первой любви», то в течение минуты у него появится порядка пятидесяти тысяч долларов. Но он никогда этого не сделает. Арлин много лет ждала возможности открыть такое дело, хотя сама идея искать людей, бывших влюбленными в пору учебы в старших классах школы, пришла Курцу во время заключения в Аттике.