Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 259 – Дэн Симмонс

Из двери, ведущей на кухню, вышел Папаша Брюс, вытирая руки о белый фартук. Старик никогда не садился за стол с клиентами, но на сей раз взялся рукой за спинку стула и присел рядом с Курцем, качая головой и цокая языком.

— Надеюсь, тот парень, что это сделал, выглядит еще краше.

— Я понятия не имею, кто он, – сказал Курц. – Поэтому и пришел. В последние пару дней кто-нибудь спрашивал обо мне?

— Буквально этим утром, – ответил Папаша Брюс, почесав свою короткую седую бороду. – Куча белых парней, и все спрашивали про тебя. Я уже хотел было повесить табличку «Джо Курца здесь нет и не было, проваливайте».

Курц промолчал, ожидая продолжения.

— Первой была женщина-коп. Давным-давно вы часто ходили сюда вместе, когда были почти что детьми, Джо. В этот раз она представилась детективом Кинг, но тогда ты звал ее Риджби. В те времена я имел полное право дать вам обоим пинка под зад по причине несовершеннолетнего возраста и все такое, но ты так любил музыку и ее учил в музыке разбираться. И искал способ снять с нее трусики, это я тоже видел.

— Еще кто?

— Трое свиней, тоже этим утром. Похоже, шестерки. Очень вежливые. Сказали, что у них есть для тебя деньги. Угу-угу. Как бы нарыть Джо Курца да отдать ему большой мешок с деньгами. Я такого в жизни насмотрелся.

Курцу было незачем спрашивать, сказал ли им хоть что-то Папаша Брюс.

— И как они? Хорошо одетые, с уложенными, как у манекенщиков, волосами?

Папаша Брюс рассмеялся спокойным, бархатистым смехом.

— Может, с точки зрения свиней, они и хорошо одеты. Сам знаешь. Все эти белые воротнички с торчащими углами, совершенно не сочетающиеся с костюмами. Костюмы, купленные прямо с грузовика, которых никогда не касалась рука портного. Волосы уложенные? Ну да, зачесанные назад и напомаженные, будто сливочным маслом.

Люди Гонзаги, а не Фарино Феррара, понял Курц.

— Кто-нибудь еще?

Папаша Брюс снова рассмеялся.

— А сколько тебе надо на твою задницу, чтобы почувствовать себя знаменитостью? Может, тебе аспирину дать?

— Нет, спасибо. Значит, ты не слышал, чтобы кто-нибудь хотел шлепнуть меня?

— Ну, ты не спрашивал об этом. Естественно, слышал. В последний раз недели три назад. Тот хромой индеец-полукровка. Нажрался и рассказывал двум типам из БААГБ о том, что собирается с тобой сделать.

— А почему ты решил, что двое других – из БААГБ?

— Ты что, думаешь, я не узнаю ребят из «Белой арийской армии Господа Бога»? Я их просто чую.

— И что они здесь забыли?

«Блюз Франклин» никогда не пытались стать круче, чем они есть, несмотря на «Стейнвей» и заезжих звезд джаза. И ходили сюда по большей части чернокожие.

— С какого хрена мне знать, зачем они сюда пришли? Мне достаточно, что я знаю, как и когда они ушли.

— Лестер?

— И Рафаэль, его приятель-полинезиец. Этот твой индеец со своими дружками к часу ночи набрались до омерзения, и их пришлось проводить до самой аллеи.

— Этот Крупнокалиберный, индеец, затеял драку?

— Обычно никто не лезет в драку с Лестером. Если этот мистер Крупный Калибр вернется сюда, тебе позвонить?

— Ага. Спасибо, Папаша.

Курц встал, чтобы уйти. Его слегка шатало.

— Тебе не надо шляться в таком виде, – остановил его старик. – Эти налитые кровью глаза и синяки вокруг них. Тебя дети пугаются. Постой, подожди меня.