Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 258 – Дэн Симмонс

Толстяк вывалился лицом вперед, сорвав занавеску вместе с трубой, на которой она висела. Это даже не полноценная ванна. Просто поддон с занавеской и кое-как прилепленной душевой насадкой. Толстяк лежал, перекинувшись через край поддона. Как люди могут так жить, подумал Проныра.

Жирная волосатая задница Терри торчала над краем поддона. Голова, грудь и руки лежали на скомканной занавеске с идиотскими рыбками. Кровь струями текла в сторону его ступней, уходя в сливное отверстие. Проныре совсем не хотелось притрагиваться к этой груде мокрой и липкой плоти. На спине виднелась пара выходных отверстий от пуль, из которых толчками лилась пузырящаяся кровь. Проныра нащупал сквозь занавеску голову мужчины, ухватил его за волосы, чему не слишком помешал дешевый пластик, приподнял голову вверх и приставил срез глушителя к лбу, глядя на безумно расширившиеся глаза, а потом спустил курок.

Потом он подобрал стреляные гильзы, снова спустился по лестнице и обыскал все комнаты, одну за другой, от подвала и до второго этажа. По дороге он подобрал две гильзы, валявшиеся на полу в коридоре. Он израсходовал восемь патронов. В обойме еще два. Пригодятся на случай, если в доме есть еще один ребенок, или тетушка-инвалид, или кто-нибудь еще. Кроме того, у него был с собой универсальный походный нож.

Больше в доме никого не было. В тишине раздавался лишь шум воды в душе. Неожиданно на кухне засвистел стоящий на плите чайник.

Проныра пошел на кухню и выключил конфорку под чайником. Старомодная газовая плита. На кухонном столе лежали свежеиспеченные печенья с шоколадом. Проныра съел три штуки, достал из холодильника бутылку с молоком и отхлебнул. Стеклянная бутылка. Ничего, на руках-то перчатки.

Отвинтив глушитель с пистолета, он убрал оружие в карман, открыл нараспашку кухонную дверь и подошел к двери, ведущей на улицу, чтобы посмотреть наружу сквозь узкие полоски стекла. Улица была столь же пустынной и серой, как и до того, как он проник в дом. Проныра вышел наружу, аккуратно закрыв за собой дверь.

Затем он приблизился к своему «Астро Вэну», завел мотор и подогнал машину вплотную к двери. Микроавтобус целиком загородил дверной проем. Соседи ни черта не разглядят. Проныра достал из кузова три больших почтовых мешка и вошел обратно в дом. Пришлось сходить три раза, перетаскивая по одному телу в каждом мешке. Стукая о металлический пол в кузове, они издавали странный глухой звук. Он приберег тело ребенка напоследок, потратив основные усилия на перетаскивание Мистера и Миссис Сальные Задницы.

Спустя пятнадцать минут он выехал из города по Интерстэйт 90 и ткнул кнопку настройки на 88.7 ФМ. Самая классная джазовая радиостанция в Буффало. Проныре нравился джаз, и он начал насвистывать, похлопывая руками по баранке.

Курц слушал джаз, сидя в «Блюз Франклин». Он пришел сюда не за этим. До открытия заведения оставалось еще пять часов, но, когда он постучал в дверь, одна из внучек Папаши Брюса, не Руби, официантка, а кажется, Летиция, младшая, с ужасом глянула на его лицо и шляпу и побежала за дедом. На низенькой сцене за белым «Стейнвеем» сидел молодой чернокожий музыкант, что-то наигрывая. Папаша Брюс специально держал у себя этот рояль. Иногда к нему заходили джазовые пианисты самого высокого класса. Курц сел за столик у задней стены, на свое любимое место, и начал слегка раскачиваться на стуле, слушая музыку.