Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 240 – Дэн Симмонс

Курц наконец-то сфокусировал взгляд на его лице. Хотелось спросить: «Какая еще подруга?», но этот вопрос не стоил того, чтобы открывать рот. По крайней мере, пока.

— Пуля попала в правую сторону вашей головы, мистер Курц, но не проникла внутрь черепной коробки, – сказал Сингх мягким певучим голосом, отдававшимся в голове Курца, как визг трех бензопил, работающих одновременно.

Супермен, подумал Курц. Пули, мать их, отскакивают.

— Почему? – спросил он вслух.

— Что, мистер Курц?

При мысли о том, что снова придется говорить, Курц закрыл глаза.

— Почему… пуля… не… проникла? – с трудом ворочая языком и губами, проговорил он.

Сингх понимающе кивнул.

— Это была пуля небольшого калибра, мистер Курц. Двадцать второго. Кроме того, она прошла сквозь плечо… человека, который был с вами, и срикошетировала от бетонной колонны, которая находилась позади вас. Она сплющилась и потеряла значительную часть кинетической энергии. Тем не менее, если бы в момент попадания вы повернули голову вправо, а не влево, мы бы извлекали ее из вашего мозга, и это могло бы быть вскрытие, а не операция.

Исчерпывающе, подумал Курц. Слишком много информации на данный момент.

— В результате, – продолжил пилить голову Курца мягкий певучий голос Сингха, – у вас контузия средней тяжести и внутричерепное кровоизлияние, не требующее трепанации. Левый зрачок не аккомодирует, кровь попала в подглазное пространство, и сейчас белки ваших глаз выглядят кровавыми. Однако все это не столь важно. Завтра мы начнем проверку моторики и постэффектов.

— Кто… – начал было Курц. Он не был уверен, что хочет узнать. Кто стрелял в меня? Кто был со мной? Кто за это ответит?

— Здесь полицейские, мистер Курц, – прервал его мысли Сингх. – Именно поэтому мы не стали вводить сильные обезболивающие с того момента, как вы пришли в сознание. Им надо поговорить с вами.

Курц не стал поворачивать голову, чтобы посмотреть, но доктор сам отошел в сторону, и он увидел двух детективов в официальной одежде. Мужчина и женщина. Мужчина чернокожий, женщина – белая. Но женщину он знал. Когда-то они были влюблены друг в друга.

Чернокожий детектив, опрятно одетый, в твидовом пиджаке, жилетке и старомодном галстуке подошел ближе.

— Джозеф Курц, я детектив Пол Кемпер. Я и мой напарник расследуем обстоятельства нападения с применением огнестрельного оружия на вас и офицера по надзору Маргарет О’Тул… – начал он. Громкий голос, снисходительная интонация. Вот дерьмо, подумал Курц. Он закрыл глаза и вспомнил, как О’Тул открыла дверь и пропустила его вперед.

— …могут быть использованы против вас в суде, – продолжал мужчина. – Если у вас нет средств, чтобы нанять адвоката, он будет вам предоставлен. Вы ясно понимаете изложение ваших прав?

Курц что-то произнес сквозь заполняющую его боль.

— Что? – переспросил Кемпер. Теперь его голос звучал уже ни дружески, ни снисходительно.

— Не стрелял в нее, – повторил Курц.

— Вы ясно понимаете ваши права, которые я изложил вам?

— Да.

— Вы желаете, чтобы здесь появился ваш адвокат?

Желаю «Дарвосета» или морфия, немедленно, подумал Курц.

— Да… то есть нет. Не надо адвоката.

— Вы можете говорить с нами сейчас?

Сколько еще, мать твою, ты будешь меня расспрашивать, подумал Курц. Потом понял, что произнес это вслух. Лицо мужчины приобрело жесткое выражение «не-смей-материть-меня», а женщина с трудом сдерживала смех, стоя у дальней стены. Курцу был хорошо знаком этот смех.