Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 235 – Дэн Симмонс

— Нет. – Курц уставился на странный сияющий шар, который появился тем утром в небе над Буффало: – Что это еще, черт возьми, такое?

— Солнце, – ответила Арлин.

— Я просто подумал, – сказал Курц, – может, сегодня тебе захочется поехать посмотреть место под офис?

До того как пуля угодила в голову Джо Курца, дела у него шли до странности хорошо. По правде сказать, это продолжалось несколько недель. Позднее он пришел к выводу, что Вселенная просто готовилась перераспределить баланс неприятностей за его счет.

И за счет той женщины, которая оказалась рядом с ним, когда прозвучали выстрелы. Причем в гораздо большем размере.

Полицейский, курирующий его после условно-досрочного освобождения, назначил ему встречу на два часа дня. Курц прибыл в администрацию вовремя. Поскольку припарковаться снаружи в это время было просто нереально, он поставил машину в подземный гараж, обслуживающий администрацию, суд и гражданский отдел. Главное, что сейчас офицер, работающий с ним, в очередной раз проставит отметку.

На самом деле Курц понимал, что это вовсе не главное. Офицер по надзору Маргарет «Пег» О’Тул, бывшая сотрудница отдела по борьбе с наркотиками и проституцией из Буффало, вполне порядочно с ним обращалась. Она поддерживала дружеские отношения с его секретаршей, Арлин Димарко, а однажды помогла Курцу выбраться из глубокой задницы, когда особо рьяный сыщик решил снова засадить его за решетку, подбросив ему оружие. Отсидев в Аттике одиннадцать с половиной лет за убийство, Джо Курц обзавелся достаточным количеством врагов, и его шансы выжить в тюрьме, и даже в КПЗ, были невелики. Так что, вероятно, помимо проставления отметок Пег О’Тул просто спасла ему жизнь.

Когда Курц постучался в дверь ее кабинета на третьем этаже, она уже ждала его. Если вдуматься, О’Тул никогда не заставляла его ждать. Многие другие офицеры работали в кабинках на виду у всех, но у нее был отдельный кабинет, окна которого выходили к зданию КПЗ, стоящему на Чёрч-стрит. В ясную погоду она могла наслаждаться зрелищем того, как пьяниц ведут в вытрезвитель.

— Мистер Курц, – поприветствовала она его, показав рукой на стул, в который он обычно садился.

— Офицер О’Тул, – ответил Курц, садясь.

— Близится знаменательная дата, мистер Курц, – добавила О’Тул, посмотрев в его личное дело, а потом и на него.

Курц кивнул. Через пару недель исполнится год с того момента, как он вышел из Аттики и впервые пришел к офицеру по надзору за условно освобожденными. С тех пор в его жизни не было серьезных проблем, по крайней мере таких, о которых бы прослышала она или другие полицейские, и Курц вскоре получил право приходить сюда раз в месяц, а не каждую неделю. Вот и сейчас О’Тул задавала ему стандартные вопросы, а он давал на них стандартные ответы.

Пег О’Тул была привлекательной женщиной, чуть моложе сорока. По нынешним стандартам красоты полновата, но Курцу это даже нравилось, как и зеленые глаза в сочетании с длинными каштановыми волосами. Дорогой, немного консервативный костюм, со вкусом подобранный, и девятимиллиметровый самозарядный «Зиг Про» в изящной сумочке. Курц однажды видел его.

О’Тул ему нравилась. Не только за то, что помогла Курцу встать на ноги, когда он вышел из тюрьмы в ноябре, почти год назад. Она вела себя по-деловому и без ненужного снисхождения, настолько, насколько это может делать офицер по надзору, общаясь со своими «клиентами». Курц никогда не фантазировал на ее тему, но не по ее вине. Представить себе бывшего полицейского без одежды было для него чем-то на уровне литра антивиагры.