Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 230 – Дэн Симмонс

— Хэнсен, ты слышишь меня? – спросил Фрирз. – Видишь, кто я такой? Это моих рук дело. Ты убил мою дочь, Хэнсен. А я сделал это. Живи и страдай, сукин ты сын.

Фрирз несколько секунд просидел на корточках перед обгоревшим человеком. Достаточно долго, чтобы увидеть, как зрачки монстра расширились, когда он узнал его, а потом замерли и больше уже не двигались. Достаточно долго, чтобы понять – от тела поднимались только пар и дым, но Хэнсен уже больше не дышал.

Вой далеких сирен донесся из освещенного города – жилища других, цивилизованных людей, подумал Джон Веллингтон Фрирз. Он встал и уже собирался вернуться к «Линкольну», который оставил в квартале от вокзала, когда заметил, что по снегу через парковку к нему как будто ползет какое-то животное.

Микки Ки с минуту постоял у открытого окна, глядя вниз на тело Курца через отверстие в металлическом навесе, затем перевел взгляд на горящую вдалеке машину. Взрыв вызвал у него любопытство, но Ки не позволил этому чувству отвлечь себя от работы.

Мистер Гонзага поручил ему убить Курца, затем – убить Миллуорта. По его собственным словам: «Если коп настолько чокнутый, что нанимает меня кого-то прикончить, значит, он совсем съехал с катушек и такого нельзя оставлять в живых». Микки Ки с ним согласился. Мистер Гонзага добавил, что хотел бы получить голову Курца в буквальном смысле слова, и Ки взял с собой джутовый мешок, который теперь висел у него на поясе. Для транспортировки трофея. Мистер Г. собирался сделать мисс Анжелине Фарино сюрприз.

Двадцать минут назад Ки испытал небольшое разочарование, когда Миллуорт и двое его подельников удирали от станции, как полицейские из немых комедий, только еще в бронежилетах. Он следовал за ними, чтобы они привели его к Курцу, прекрасно понимая, насколько сейчас неподходящий момент сводить счеты с Миллуортом. Слишком рискованно, ведь те недоумки вооружены до зубов. А теперь еще этот взрыв. Если ему повезет, о Миллуорте можно больше не беспокоиться. Если же взорвалась не машина детектива из убойного отдела, тогда Микки Ки поедет к Миллуорту домой и там с ним разберется. У него еще достаточно времени.

Несмотря на разбитое стекло на полу, Ки двигался абсолютно бесшумно. Он обошел всю галерею, спустился по лестнице вниз, пересек холл и вышел через парадную дверь. Тело Курца лежало неподвижно.

Ки вытащил из кобуры свою «Беретту» и осторожно приблизился к нему. Падая, Курц проломил навес, и арматура свисала вниз, как спагетти. На теле лежали куски сгнившего дерева и штукатурки. Правая рука Курца была сломана так, что даже торчала кость, левая нога выглядела неестественно вывернутой. Левую руку он придавил своим телом при падении. Вокруг головы Курца на снегу растекалась кровь, а глаза были широко распахнуты и неподвижно смотрели в небо через дыру в навесе, которую он сам проделал. Снежинки падали на открытые глаза.

Микки Ки присел над телом и сосчитал до двадцати. В воздух не поднялось ни одного облачка пара. Ки плюнул Курцу в открытый рот. Никакого движения. Глаза смотрели куда-то мимо Ки в межгалактическое пространство.

Ки хмыкнул, убрал «Беретту» в кобуру, снял с пояса мешок и достал складной армейский нож с восьмидюймовым лезвием.

Курц моргнул, вытащил из-под себя левую руку и нажал на спусковой крючок «Витнесса», который успел извлечь при падении. Пуля попала Микки Ки чуть ниже подбородка, прошла сквозь мягкое небо и мозг и разнесла макушку черепа.