Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 152 – Дэн Симмонс

— Не пытайся, мать твою, сменить тему! – Рафферти еще не успел протрезветь.

Затем с минуту слышались только стук и шипение. Судя по шуму на кухне, Рафферти доставал одну из своих бутылок.

— Мне нужно закончить домашку, – сказала Рэйчел.

Курц знал, что она подготовилась к школе еще в субботу вечером.

— Я пойду наверх.

Благодаря жучку, установленному в коридоре, Курц услышал, как Рэйчел тихонько заперла свою дверь на замок, когда Рафферти, тяжело топая, поднялся по лестнице и начал раскидывать одежду по ванной.

Валил сильный снег. Все лобовое стекло замело, но Курц ничего не стал предпринимать, просто сидел и прислушивался к разным звукам, доносившимся из наушников.

Неделя прошла не слишком удачно. В своей жизни Курц придерживался лишь нескольких правил, и принцип не оставлять в живых врагов можно было считать одним из них. А на этой неделе он дважды сохранил жизнь людям, желавшим ему зла: Крупному Калибру и тому умирающему типу, Джонни Норсу. В обоих случаях, убив их, он навлек бы на себя намного больше неприятностей, чем сохранив им жизнь. У Крупного Калибра имелось достаточно оснований держать рот на замке в больнице и не сдавать Курца, а Джонни Норс понятия не имел, кто такие Курц и Анжелина и какое отношение Курц мог иметь к Эмилио Гонзаге. Курц запомнил, с каким почти неприличным рвением Норс цеплялся за жалкое подобие своей жизни, и не опасался, что умирающий расскажет об этом визите Гонзаге. Но Курц всегда руководствовался девизом: «Зачем рисковать и делать ставки, когда можно подтасовать результат?» Впрочем, в данных случаях разбираться с трупами оказалось бы гораздо рискованнее.

И все же это дурная привычка – оставлять проблемы нерешенными, а Курц на тот момент не мог позволить себе дурных привычек.

Джо Курц знал, что в сравнении с тем, каким он был двенадцать лет назад, у него помимо терпения появилось еще одно сильное качество – необыкновенная живучесть. Без минимальных навыков выживания просто невозможно провести больше десяти лет в тюрьме особо строгого режима, не став жертвой изнасилования, удара заточкой или того и другого разом. Но помимо этого, Курцу удалось избежать фетвы банды «Мечеть смерти» тюремного блока «Д». За год до освобождения Курца по условно-досрочному они поверили, что он убил чернокожего бандита Али. Вернувшись прошлой осенью в Буффало, Курц нажил себе врагов среди представителей еще одной черной банды – «Клуба по интересам “Сенека”». Они предполагали, что именно Курц столкнул в Ниагарский водопад их лидера – наркоторговца и психопата по имени Малькольм Кибунт.

Брубейкер и Майерс – два копа, следовавшие за ним по пятам, – считали, что Джо Курц пристрелил продажного детектива Хэтэуэя, хотя у них не было абсолютно никаких доказательств. Курц знал, что эти подозрения подогревал Скэг Фарино из Аттики, который в благодарность за спасение своей задницы от притязаний Али нанимал теперь третьесортных киллеров, чтобы те прикончили Курца.

Курц сомневался, что Брубейкер и Майерс попытаются с ним разделаться, но рано или поздно они могут задержать его за ношение оружия, а значит, его снова ждала тюрьма, и хотя бы один из тех смертных приговоров, что вынесли за это время, наверняка приведется в исполнение.

А еще эти две семейки, Фарино и Гонзага. Нельзя напасть, а уж тем более убить мафиозного авторитета и не понести наказание. Это один из немногих постулатов слабеющей мафии, который продолжал неукоснительно соблюдаться. И хотя Курц не имел прямого отношения к убийствам дона Фарино, его дочери, адвоката и телохранителей, которые произошли прошлой осенью, это мало чем могло ему помочь. Скэг знал, что Курц не убивал членов его семьи, ведь Скэг сам отдал приказ их устранить. Но Курц находился в особняке во время кровавой развязки. Джо Курцу было известно слишком много, чтобы оставлять его в живых.