Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 139 – Дэн Симмонс

— Я просто передал приказ, – сказал Курц.

— Прямо как Джонни Норс, – заметила Анжелина, даже не пытаясь сдержать смешок. – Ни в чем не виноваты. Просто посыльный. Надеюсь, вы, как и Норс, угодите в девятый круг ада.

Курц ждал.

— Шесть лет, Курц. Вы знаете, каково это – столько ждать, все планировать? Я дважды выходила замуж, чтобы получить нужное мне положение, власть и знания. И все впустую. Я снова вернулась в хаос, а мои планы полетели к чертям собачьим.

Красные и синие огни полицейского автомобиля осветили шоссе, но сама машина уже скрылась из вида, торопясь куда-то. Ни Курц, ни Анжелина даже не взглянули в ту сторону.

— Стиви продал Эмилио Гонзаге все, что оставалось у семьи, – добавила Анжелина. – Ему пришлось так поступить.

— Гонзага контролирует судей и может повлиять на итоги голосования комиссии по условно-досрочному освобождению, – сказал Курц. – Но почему вы не хотите дождаться, когда Скэг выйдет на свободу? Перепишите свой сценарий. И начните игру потом, когда он начнет вам доверять?

— Стиви умрет до конца лета, – ответила Анжелина с коротким резким смешком. – Думаете, Эмилио Гонзага захочет держать около себя главного наследника Фарино? К тому времени Эмилио будет управлять обеими семьями. Ему просто не нужен Стивен Фарино.

— Или вы?

— Я ему нужна как шлюха.

— Не самое плохое положение для подготовки заговора, – заметил Курц.

Анжелина Фарино Феррара сделала короткий шаг вперед, словно собираясь дать Курцу пощечину, но вовремя опомнилась и остановилась.

— Хотите знать, почему я уехала в Италию, на Сицилию?

— У вас пробудился внезапный интерес к искусству Ренессанса? – предположил Курц.

— Семь лет назад Эмилио Гонзага изнасиловал меня, – сказала она бесстрастным, решительным голосом. – Отец об этом знал. И Стиви тоже. Вместо того чтобы кастрировать этого мудака Гонзагу болторезом, они решили отослать меня. Я была беременна. Мне было двадцать пять, и я носила под сердцем «плод любви» Эмилио Гонзаги. Отец хотел, чтобы я родила этого ребенка. Он стремился заполучить рычаг давления, который способствовал бы слиянию двух семей. Вот я и поехала на Сицилию, где вышла замуж за местного знакомого нашей семьи – за ничтожество, надеявшееся стать доном.

— Но ребенок так и не появился на свет, – сказал Курц.

— О нет, он появился, – Анжелина снова издала короткий резкий смешок. – Родился. Мальчик. Прекрасный мальчик с таким же большими и толстыми, как у Эмилио, губами, с красивыми карими глазами, с подбородком и лбом как у Гонзаги… Я утопила его в реке Беличе на Сицилии.

Курц промолчал.

— Вам будет трудно убить Гонзагу, Курц. Его поместье на Гранд-Айленде не просто похоже на крепость, это и есть самая настоящая крепость. С возрастом паранойя Эмилио только усиливается. Хотя он и родился параноиком. Он теперь почти не выходит из дома. Никого к себе не подпускает. Собрал лучших наемников со всего штата Нью-Йорк и исправно им платит, а сам тихонько закисает на острове.

— Как вы собирались убрать его? – спросил Курц.

Анжелина улыбнулась.

— Ну, я надеялась, что эту задачу возьмете на себя вы после того, как обо всем узнаете.

— Как вы об этом узнали? О том, что Гонзага заказал Сэм?

— Стиви сообщил мне, когда рассказывал о вас.

Курц кивнул. Его волосы стали мокрыми от падающего снега. Три года он провел со Скэгом в одном тюремном блоке, в буквальном смысле спасая его задницу от черного насильника Али. И все это время Скэг знал, кто стоял за смертью Сэм. Наверное, его это даже забавляло. Курц сам едва не улыбнулся горькой иронии произошедшего. Едва.