Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 140 – Дэн Симмонс

— Может, спрячемся наконец от этого долбаного снегопада? – спросила Анжелина.

Они вернулись обратно в машину. Курц кивком велел ей сесть за руль. Включая зажигание и фары, она дрожала от холода.

— Курц, вы готовы поддержать меня?

— Нет.

Она тяжело вздохнула.

— Мы вернемся к ледовой арене?

— Нет, – ответил Курц. – Но я высажу вас там, где можно поймать такси.

— Мое отсутствие будет сложно объяснить мальчикам и Стиви, – произнесла Анжелина, пока они ехали по парковке обратно к пустынной дороге через промзону.

— Скажите им, что трахались с Эмилио, – предложил Курц.

Увидев ее взгляд, Курц обрадовался, что именно у него в тот момент в руке был пистолет.

— Да, – отозвалась она наконец. – Я могу так сказать.

Несколько минут они ехали молча. Наконец Анжелина Фарино Феррара спросила:

— Вы ее в самом деле любили? Вашу бывшую напарницу Сэм?

Курц махнул пистолетом, показывая этим жестом, чтобы она замолчала и ехала дальше.

На следующее утро Курц появился в офисе около десяти часов и застал там Арлин. Она решила устроить себе перерыв и читала детективный роман, куря и попивая кофе. Курц небрежно накинул пальто на вешалку и уселся на старый стул за свой рабочий стол. На столе лежали три новые папки, помеченные как «Фрирз», «Хэнсен» и «Другие убийства-самоубийства с похожими обстоятельствами».

— Как книга? – Курц прищурился, пытаясь прочитать название. – Это не того же автора, которого ты читала двенадцать лет назад перед тем, как меня упекли за решетку?

— Ага. Его детектив воевал в Корейской войне. Старикашке уже под семьдесят, но еще живчик. Каждый год выходит по книге, если не чаще.

— Интересно хоть?

— Теперь уже нет, – ответила Арлин. – У детектива появилась подружка – настоящая стерва. Надменная штучка. А у нее собака.

— И что?

— Собака, которая ест за столом и спит в их постели, и детектив обожает их обеих.

— Почему же ты продолжаешь читать про него?

— Я все надеюсь, что рано или поздно детектив очухается и разберется и со своей подружкой, и с ее мерзкой псиной, – сказала Арлин, откладывая книгу. – Чему обязана этим утренним субботним визитом, Джо?

Курц похлопал по трем папкам на столе и начал листать досье на Фрирза. Его биография оказалась весьма примечательной. Джон Веллингтон Фрирз родился в 1945 году в семье представителей среднего класса и служил одним из редчайших для середины двадцатого столетия примеров привилегированных афроамериканцев. Поскольку у Фрирза проявились необыкновенные способности к музыке, он поступил в Принстон, но на третьем курсе перевелся в Джульярдскую школу. А вот затем началось нечто странное: окончив Джульярд и получив приглашение от нескольких престижных симфонических оркестров, Джон Веллингтон Фрирз добровольцем ушел в армию, и в 1967 году его отправили во Вьетнам. В заметке говорилось, что он служил в инженерных войсках сержантом в саперной части. Дважды ездил во Вьетнам, затем еще год служил в Штатах, после чего вернулся к мирной жизни и начал профессиональную музыкальную карьеру.

— Чудно как-то, – произнес вслух Курц. – Он – и вдруг армия. Да еще и саперная часть.

— Я думала, скрипачи так берегут руки, что даже в мячик не играют, – сказала Арлин.

— Что в этой толстой стопке медицинских выписок?

— Мистер Фрирз умирает от рака, – ответила Арлин, затушив одну сигарету и тут же прикурив вторую. – У него рак кишечника.