Книга Кровавый навет, страница 80 – Сандра Аса

Энрике подошел к компании и встал возле Исабель – возможно, чуть ближе, нежели позволяли приличия.

— Как проходит вечер? – спросил он.

— В соответствии с событием, – ответил Альваро, который невольно скорчил гримасу досады, видя, как близко Энрике подобрался к его возлюбленной. – Восемнадцать лет – важная веха.

Энрике решил, что недовольство Альваро вызвано его присутствием, а не близостью к девушке, обиделся и высокомерно отпустил колкость:

— Особенно, если речь идет о наследнике. Достигнув этого возраста и возглавив род, мы взваливаем на себя множество обязанностей, но получаем и привилегии. Зато вам, вторым по старшинству сыновьям, достаются сплошные неприятности. Должно быть, обидно принадлежать к знатному роду и беспокоиться о завтрашнем дне, который заранее обеспечен Бельтрану?

— Вовсе нет, – с вызовом отозвался Альваро. – Я горжусь тем, что принадлежу к роду Сото де Армендия. Кроме того, брату ничто не достанется даром. Напомню, что он воюет в Неаполе за Испанию, в то время как другие наследники устраивают вечеринки и отпускают резкие и несправедливые замечания в адрес своих гостей.

— Что вы имеете в виду? Я всего лишь указал…

— Какой волнующей была встреча наших отцов с доном Пелайо! – перебила его Менсия, опасавшаяся скандала. – Трогательно, правда, Исабель?

— Очень, моя дорогая. Все трое чуть не плясали от радости.

— Кстати, о танцах: не могли бы вы предоставить один из них мне? – спросил Энрике.

— К сожалению, не могу, – отказалась Исабель, полная решимости заставить его заплатить за презрение к Альваро. – У меня все расписано.

— Наверняка кто-нибудь из счастливчиков уступит эту привилегию хозяину, – не сдавался уязвленный Энрике.

— Вряд ли, – парировал Альваро. – Второй по старшинству сын – один из них, и он не подумает вам уступить. Обидно, наверное, быть первенцем знатного рода и при этом беспокоиться о танце, который дарят мне?

— Смотрите-ка, Энрике! – воскликнула Менсия, снова прерывая ссору. – А вот и ваш кузен Мигель. Хм… Куда это он?

Стараясь оставаться незамеченным, Мигель спрятался в углу.

Будучи ровесником Исабель и Менсии, он был до того тщедушным, что выглядел от силы лет на десять. Этот мальчик с угольно-черными волосами и глубокими темными глазами из-за своей бледности казался едва ли не прозрачным и походил бы на привидение, если бы не два оттопыренных, вечно красных уха, свидетельствовавшие о том, что под этой тусклой кожей все-таки течет настоящая кровь.

Дон Пелайо также заметил его. Он пытался сосредоточиться на оживленной болтовне дона Родриго и дона Гонсало, чтобы отвлечься от беспокойства, но ему это не удавалось. Через несколько дней после первого визита Себастьян Кастро отправил ему сообщение о том, что новое завещание составлено и его можно подписать. Накануне праздника дон Пелайо вновь посетил контору вместе со свидетелями и поставил свою подпись. Он нарочно сделал это перед самым торжеством, думая, что сможет хорошенько повеселиться, освободившись от тревоги, которая не давала ему ни минуты покоя. Однако он так и не почувствовал облегчения: его терзали угрызения совести. Будущее Мигеля было определено, но, действуя исподтишка, он будто предавал Энрике, и теперь его снедала неодолимая потребность признаться во всем.