Книга Кровавый навет, страница 78 – Сандра Аса

Дон Пелайо был рад видеть обоих. Эти пользовались его доверием – настолько, что он подумывал сделать их свидетелями при составлении нового завещания, – однако из-за постоянных разъездов он виделся с ними редко, и постепенно его отсутствие охлаждало их дружбу. Тем не менее стоило всем троим воссоединиться, прежняя теплота возвращалась.

— Мои дорогие друзья! – воскликнул дон Пелайо. – Как же я счастлив вас видеть!

— Если бы вы участвовали в наших посиделках, то лицезрели бы нас куда чаще, – упрекнул его дон Гонсало. – Мы с Родриго вас ждем, а вы к нам не заглядываете.

— Умоляю вас, Пелайо! – пошутил дон Родриго. – Смилуйтесь, явитесь как-нибудь ко мне. Общество этого хромого задиры наводит тоску.

— Спасение вас от турецкой сабли на мысе Корво стоило мне ноги, неблагодарный болтун, – запротестовал дон Гонсало.

— Он прав, Родриго, – подтвердил дон Пелайо. – Без его шпаги лежать бы вам в деревянном камзоле до скончания веков. Вы должны воздать ему честь.

В августе 1613 года все трое сражались при мысе Корво: Испания одержала в этой битве свою вторую по важности, после Лепанто, победу над Османской империей, которая стала одним из величайших деяний герцога Осуны. В разгар схватки дон Родриго упал к ногам сарацина, который немедленно занес над ним саблю. Однако острие, метившее в сердце дона Родриго, угодило в ногу дона Гонсало, который кинулся на помощь другу и обезвредил противника.

Рана заживала плохо, развилась инфекция, которая чуть не унесла его на тот свет. Итогом злоключений стали безнадежная хромота дона Гонсало и бесконечная благодарность его друга: дон Родриго использовал любую возможность, чтобы дружески подшутить над своим спасителем, что не отменяло ни признательности его, ни нежности.

Пока друзья болтали, а донья Франсиска развлекала светской беседой их жен, дети дона Гонсало, Менсия и Альваро, а также Исабель, единственная дочь дона Родриго, держались в сторонке и благоразумно помалкивали.

В свои тринадцать лет Исабель, юная девушка, о которой мечтал Энрике, уже была красавицей с великолепными каштановыми волосами, тонкими темными бровями и густыми ресницами, обрамлявшими ослепительные серые глаза, в которых то плясали изумрудные искорки, то воцарялась тьма, подобная ночному океану, посеребренному луной. Безупречная фарфорово-белая кожа, высокие припухшие скулы, точеный носик и крошечный рот с белоснежными зубами довершали ее облик, придавая лицу несомненное очарование.

Менсия, закадычная подруга Исабель, тоже тринадцатилетняя, была, как и она, красавицей – белокожей, с искрящимися голубыми глазами, такими прекрасными, что, казалось, они вмещали в себя мадридское небо. Глаза же ее пятнадцатилетнего брата Альваро, русоволосого, как сестра, были не небесно-голубыми, а золотисто-медовыми. Веселый и живой, он обожал лошадей, турниры, оружие… и Исабель.

Поскольку Исабель была невестой его брата Бельтрана, он пытался изгнать ее из своего сердца – намерение похвальное, но обреченное на провал, ибо он влюбился в тот самый миг, как взгляд океанических очей остановился на нем и сразу же потеплел. И более того, Исабель отвечала ему взаимностью и у них был бурный роман, о котором знала только Менсия.

Дон Пелайо и донья Франсиска, поглощенные болтовней, не обращали внимания на трех молодых людей, зато Энрике не сводил с них глаз. Он поприветствовал всех, но неодинаково горячо.