Книга Кровавый навет, страница 266 – Сандра Аса

— С тех пор как этот мошенник нанял в свое заведение искусного картежника, деньги на него льются дождем, – похвастался Хуан. – Он наживается на моем мастерстве, а я буду выставлять напоказ его трофеи. Запомните мое пророчество: когда-нибудь этот плащ, украшенный знаками победы над еретиками, станет моим.

Алонсо вздохнул. Эти дружеские беседы помогали ему не впасть в уныние, однако ни в коей мере не улучшали положение дел: день проходил за днем, а он ничего не знал о судьбе родителей.

Он неустанно продолжал поиски. Захаживал в говорильни, ловя каждое слово, часами околачивался вблизи городских тюрем в надежде увидеть родителей хотя бы издали, изучил все места, где, как ему казалось, можно было проникнуть в тайны инквизиции. Но, несмотря ни на что, у него по-прежнему не было ни малейшей зацепки, тревога и неуверенность грызли его, а надежда найти отца и мать таяла с каждым днем.

В сумерках он возвращался в грот и пытался унять скорбь, болтая с друзьями. После повода для улыбки Хуан отправлялся в притон, а Алонсо укладывал Антонио. Он взахлеб рассказывал ему о приключениях Дон Кихота, Калисто и Мелибеи, Ласарильо из Тормса, но утешительные мгновения длились недолго, и стоило мальчику уснуть, как снова наваливалась тоска.

Они часто отправлялись на дорогу к Горелой мельнице, поднимались на окрестные холмы и глядели на очертания Мадрида. Там Алонсо поведал Хуану о том, что случилось с ним после ареста родителей. Он не коснулся завещания дона Пелайо: прежде чем рассказывать о нем, следовало выяснить, как этот документ связан с бедствиями, постигшими семейство Кастро. Не стал он говорить и о Суме Надежды, но замалчивать ее существование было просто невыносимо. Хотя он пообещал Себастьяну воспользоваться ею лишь в крайнем случае, ему казалось, что это подло – скрывать ее от Хуана и Антонио, которые делились с ним всем, чем можно. Совесть и верность слову вели внутри него ожесточенную борьбу. В конце концов совесть победила, и однажды ветреным февральским днем, на вершине одного из холмов, пока Антонио скакал на своей воображаемой лошадке, Алонсо рассказал Хуану о Суме Надежды.

Хуан не рассердился, – наоборот, он все понял и, не обращая внимания на смущение Алонсо, удивленно спросил:

— Так, значит, этот крючкотвор по невозможным делам отказал вам в помощи, потому что его не устроила сумма?

— По его словам, она не покрыла бы даже первую встречу, – вздохнул Алонсо. – Я пришел в такое отчаяние, что мигом решил посвятить себя Юстиниану. Я получу юридическое образование и стану адвокатом, который не станет заламывать цену, верша справедливость.

— Кому-кому вы себя посвятите? – спросил Хуан, приподняв брови.

— Юстиниану, римскому императору, создавшему Corpus iuris civilis, свод римского гражданского права. В него входят четыре текста: Дигесты, Институции, Новый кодекс и Новеллы. Эдакая адвокатская библия.

— Пресвятая Дева! Где, черт возьми, вы набрались этих премудростей?

— На ступенях Сан-Фелипе. Я посещаю их время от времени, надеясь что-нибудь разузнать о родителях, а иногда заглядываю на книжные базары. Существует бесчисленное множество юридических книг, и мне бы хотелось с ними ознакомиться.

— Ну вы и чудак! Пристрастились к шахматам, увлекаетесь каким-то Юстинием. Неужто вы не любите корриду или комедии Лопе, как любой христианин?