Онлайн книга «Кровавый навет»
|
Вскоре Антонио дал понять, что устал, и Хуан вздохнул с облегчением: малыш не видел глумления над телом брата. Втайне он возблагодарил Провидение, избавившее мальчика от невыносимого зрелища, которого тот, возможно, не вынес бы. Антонио показал в сторону улицы и выпучил глаза, будто спрашивал, не обвиняют ли Себастьяна в смерти Матео. — Понятия не имею. Святая инквизиция лишнего не болтает, поэтому никто не знает толком, связан ли их арест с этим делом. Но так утверждают во всех говорильнях, а значит, им что-то известно. Едва обнаружив трупы, инквизиторы сразу же схватили человека, упавшего в обморок, а в придачу и его жену, и значит, другого объяснения быть не может. Не представляю, с какой стати их подозревают, но, если слухи верны и их обвиняют в смерти Матео и девицы, монахи совершают огромную ошибку. Антонио толкнул его, требуя бежать за инквизиторской процессией, чтобы объявить о невиновности Себастьяна. — У тебя крыша поехала, парень? Об этом нельзя говорить никому. Опасно приближаться к этому змеиному гнезду. Антонио замычал, изображая грешника, пылающего на костре. — Ты совершенно прав; поскольку на них возвели напраслину, обвиняя в убийстве Матео, готов покляться, что их поджарят, – подтвердил Хуан. Мальчик вцепился в его куртку и дернул за рукав, но Хуан не уступал: — Что ты намереваешься делать? Не можешь же ты предстать перед Священной канцелярией и заявить: «Сеньор священник, однажды ночью, когда тьма была черной, как покрывало монахини, я увидел двоих подозрительных типов, не похожих на человека, которого вы обвиняете, – а того я видел, когда он упал как подкошенный на моих глазах во время прогулки, не предполагавшей свидетелей». Антонио развел руками – «само собой». — Я знаю, что так все и было, но они тебе не поверят, приятель. Тьма помешала тебе опознать убийц, а главное, я сомневаюсь, что показания сопляка семи весен от роду, бессловесного и не слишком башковитого, будут иметь законную силу. Даже меня вряд ли стали бы слушать. Никого не волнует мнение оборванцев, живущих в норе под монастырем. Малыш надулся и сложил руки на груди. — Разве ты не понимаешь, что я пытаюсь тебя защитить? Если ты отправишься к монахам, тебя, не ровен час, упекут в сумасшедший дом. Хочешь, чтобы нас разлучили? Последний довод подействовал на Антонио, и он испуганно обнял Хуана. — Раз так, мы должны молчать. Мне жаль, что Кастро наказывают за чужие грехи, но, если мы вмешаемся, нам тоже подпалят пятки, а преступники останутся на свободе. А теперь пойдем-ка домой. Скоро рассветет, и хочется еще немного погреть матрас. * * * Вторая процедура увещеваний закончилась так же, как и первая: инквизиторам не удалось добиться признания от подозреваемых. Ожидая третьей, Себастьян напряженно размышлял над единственными двумя фактами, почерпнутыми из допросов: кто-то на них донес, и это был не Хуан Торрес. Хотя инквизитор, услышав его имя, не ответил ни да ни нет, будь это альгвасил, их бы уже оправдали. Но кто же тогда? Никаких соображений на этот счет у Себастьяна не имелось. Впрочем, не совсем так: постепенно, подобно тому, как ночь неспешно сменяет день, на первое место в недлинном списке возможных доносчиков выплыло имя Энрике Валькарселя. Себастьяну не удавалось обнаружить связующее звено, но он чувствовал, что оно существует. Энрике проник в контору, украл документ, напал на него и, вероятно, отравил дона Пелайо… Если отмена прежнего завещания побудила его совершить столь варварские деяния, вряд ли он настолько наивен, чтобы оставить в покое нотариуса, способного разрушить его планы. |