Книга Кровавый навет, страница 200 – Сандра Аса

Хуан вернулся в грот, принес фонарь и, затеплив свечу, застыл, глядя на вздрагивающее пламя и медленно переводя дух. Но взять себя в руки ему не удалось, и, не в силах подавить ярость, он начал извергать поток ругательств, гневно пиная монастырскую стену.

— Сукин сын! Не зря я подозревал Алонсо. Самодовольный зазнайка! Вечно хвастается, что знает больше других, а сам вместе с родителями поклоняется сатане. Конечно, он тоже имеет отношение к убийству Матео. Неспроста он исчез, разрази его молния! Если мы встретимся, я из него дух вытрясу, а шкуру отнесу священникам, чтобы ее сожгли на костре. Я бы сам с удовольствием запалил фитиль!

Потрясенный Антонио дернул его за рукав и выразительно пожал плечами.

— Извини, коротышка. Очень уж возмутил меня этот гад.

Когда Антонио снова пожал плечами, пытаясь дознаться о причине его гнева, Хуан растерялся. Если, как он подозревал, мальчик был свидетелем ритуальных убийств, он должен был узнать Себастьяна. Однако Антонио не заплакал, завидев его на дороге, и был спокоен. Значит, он ничего не видел? Ни убийств, ни убийц? Возможно, он пошел поиграть, а вернувшись, обнаружил трупы. Или убийцей был кто-то другой? Получается, Матео убил не Себастьян? И не он его выпотрошил?

Сбитый с толку, Хуан нахмурился. Узор не складывался. Если Себастьян невиновен, почему люди утверждают обратное? И почему его обвиняет Священная канцелярия? Разве не по этой причине его арестовали? Или его арест связан с чем-то другим? Как странно! В говорильнях все до единого судачили о том, что нотариус – убийца. Сами же доминиканцы ничего подобного не утверждали. Впрочем, они не утверждали ничего.

— Тебе знакомо лицо человека, упавшего в обморок? – спросил он Антонио, и тот покачал головой. – Ты правда его не знаешь? Это же он… приделал твоему брату ангельские крылышки.

На эти слова мальчик отреагировал так же, как и на любое упоминание о том злополучном дне: выпучил глаза, перестал моргать и принялся чуть заметно подергиваться.

Не желая больше мучить Антонио, Хуан отстал от него, как вдруг произошло нечто неожиданное.

Трагедия так потрясла Антонио, что по вечерам он не мог уснуть: как только сонные видения касались его век, перед глазами вставал образ Матео, пронзенного мечом. Близость Хуана отгоняла пугающие картины, и рядом с ним малышу удавалось расслабиться, однако с тех пор, как Хуан стал ночи напролет просиживать в притоне Маркеса, Антонио преследовала бессонница.

К счастью, на помощь пришла деревянная лошадка, подаренная Хуаном. Однажды на рассвете, когда усталость наконец взяла свое, мальчик почти уже уснул, как вдруг кошмар вновь навалился на него и заставил пробудиться. Дрожа от страха, он прижался лицом к лошадке и сомкнул веки. Тьма, наполненная кровью Матео, рассеялась, и на смену ей прискакали лошадки из Лошадиного рая, куда Хуан обещал его отвести и где его ждал великий повод для улыбки. Так он обнаружил, что, если обнять игрушку, кошмар исчезает и можно уснуть.

И сейчас, как только Хуан упомянул Матео и Антонио захлестнула привычная волна паники, он потянулся за талисманом, помогавшим справиться с наваждением. Прижавшись к лошадке лбом, он сосредоточился и мигом обрел спокойствие. Затем повернулся к Хуану, который недоверчиво смотрел на него, и покачал указательным пальцем справа налево.