Книга Кровавый навет, страница 198 – Сандра Аса

Зловещая обстановка, открывшаяся ее глазам, до того напугала бедняжку, что она будто онемела, не сумев ни дать клятву говорить правду, ни назвать собственное имя, ни прочитать молитву Богородице, когда этого потребовали, – после чего инквизитор и комиссар обменялись красноречивыми взглядами.

— Вам известны причины вашего ареста? – спросил дон Гаспар.

— Нет, сеньор.

— Вы верите в Бога?

— Глубоко и искренне.

— Похоже, что нет. Вы не знаете простейших молитв.

— Простите меня, – всхлипнула Маргарита. – Я слишком измучена и растеряна. Память меня подвела.

— Истинная вера не в памяти, но в сердце, сеньора, она не ведает усталости или потрясений. То же и с молитвами: их не проговаривают, как на школьном уроке, они сами рвутся из уст. Если молитва прочувствована, она не требует напряжения ума. Будучи же неискренней, она не рождается сама, но произносится неестественно. Молитва, произнесенная в должном расположении духа, не требует усилий, нечистая же совесть душит ее, как волк овечку.

— Моя вера непритворна, сеньор, – возразила Маргарита: нападки инквизитора внезапно отрезвили ее. – Вера – неотъемлемая часть меня. Такой я была всю жизнь, такой буду и впредь. Моя неспособность говорить внятно происходит от крайней слабости, лишившей меня трезвости рассудка.

— Тогда почему ваши соседи считают уязвимой вашу христианскую веру, которой, как вы утверждаете, преисполнено все ваше естество? При этом они наблюдали за вами в привычной для вас обстановке, а вовсе не в тюрьме со всеми ее тяготами.

— Кто посмел оговорить меня? – пробормотала ошеломленная Маргарита.

— Вы кого-нибудь подозреваете?

— Не могу представить, чтобы кто-нибудь возвел на меня подобную напраслину.

— А если это вовсе не напраслина?

— Это именно она, и те, кто связывают ее со мной, лгут.

— Нет дыма без огня, Маргарита.

— Напустить такой дым способно лишь очень черное сердце, а в моем окружении таких негодяев нет.

— Возможно, они не вокруг вас, а в глубинах вашей души, – подсказал дон Гаспар.

— Не знаю, как выглядят глубины моей души, сеньор, – заявила Маргарита, уловив намек. – Я лишь знаю, что моя душа любит Бога.

— И ваша вера не подвержена сомнениям?

— Ни в коей мере.

— Исследуйте свою совесть. Наверняка в ней не все так прозрачно.

— Вы имеете в виду историю с распятием? – прямо спросила Маргарита, опасаясь, что мрачные предчувствия, которые у нее с самого начала вызывал тот досадный случай, оправдаются. В то же время она не могла поверить, что простое недоразумение может привести к таким тяжким последствиям.

— Расскажите, как все было, – вмешался дон Гаспар, умевший собирать нужные сведения, ничего при этом не раскрывая.

— Мой сын не ладит с Фернандо, слугой, который помогал нам по дому, и однажды они поссорились. В разгар драки висевшее на стене распятие упало на пол. Я наклонилась, чтобы его поднять, но в волнении споткнулась и наступила на него.

— Итак, вы оскорбили святой крест.

— Вовсе нет. Это был несчастный случай.

— Глумление над священными символами – тягчайшая ересь, Маргарита, – объявил дон Гаспар, не обращая внимания на ее слова.

— Я оступилась, сеньор. Я поклоняюсь Богу. Я бы никогда его не оскорбила; ни его, ни какой-либо из его образов.

— Есть ли другие непотребства, омрачающие ваш дух? – бесстрастно поинтересовался дон Гаспар.