Книга Кровавый навет, страница 195 – Сандра Аса

Двухчасовой путь стал для Себастьяна и Маргариты, запертых в паланкинах, настоящим испытанием. Капюшон надежно отгораживал их от внешнего мира, скованные за спиной руки не давали удерживать равновесие и тем самым избежать дорожной тряски, которая терзала их онемевшие члены.

Наконец они прибыли к месту назначения. Трое альгвасилов провели их к задним дверям главного здания, и вскоре они, спустившись по узкой лестнице, оказались в подвале. Затем они прошли через несколько коридоров в квадратный зал, холодный и пустой. Один из охранников остался сторожить Маргариту, остальные же проводили Себастьяна в соседнее помещение. Там с него сняли капюшон.

Ослепленный внезапным светом, пленник зажмурился. Когда же он снова открыл глаза и огляделся, то в ужасе сотрясся. Он находился в каменном гроте с земляным полом и низким сводчатым потолком, на стенах были закреплены факелы, в углах стояли зеленые свечи. Помимо факелов и свечей, других источников тепла в камере не было, и Себастьян почувствовал такой холод, что на мгновение забыл про страх.

Большое, устрашающее распятие, стоявшее посреди камеры, свидетельствовало о том, что здесь не творят милосердие во славу Господа, а карают от его имени. Прямо под ним помещался узкий, длинный стол, покрытый пурпурной бархатной скатертью, на которой располагались папки с протоколами, песочные часы, бронзовый колокольчик, чернильницы и перья. По углам стояла пара золотых канделябров, а между ними возвышалось еще одно распятие, серебряное – не такое большое, как первое, но не менее устрашающее.

На скамейке за столом сидел в ожидании дон Гаспар. В руках он держал свиток, проницательные темные глаза сверлили Себастьяна. По правую руку от него, сидя на майоркской банкетке, обитой малиновым дамастом, комиссар бормотал литании, перебирая зерна четок и прикрыв веки. Справа сидел тайный писец, затачивая перо.

Изучив мрачное помещение и наводившую страх клерикальную триаду, Себастьян опустил глаза и осмотрел себя. Ни в сумерках подземелья, ни в паланкине с капюшоном на голове он этого сделать не мог, и теперь его дух пошатнулся. Шелковые чулки были грязными, хубон изорвался, ропилья превратилась в лохмотья, от кальсон исходил тошнотворный запах: надзиратель приковал Себастьяна к стене, а длина цепи не позволяла ему пользоваться уборной.

Звон колокольчика возвестил о том, что заседание началось.

Альгвасил придвинул к Себастьяну Библию и приказал положить на нее правую руку.

— Клянетесь ли вы перед Богом, Господом нашим, что будете говорить чистую правду и отвечать на заданные вам вопросы, не опуская подробностей и не давая ложных показаний? – спросил дон Гаспар. – Отвечайте, заключенный: «Клянусь».

— Клянусь, – пробормотал Себастьян.

Альгвасил усадил его на деревянный табурет, а затем покинул зал.

— Процедура увещевания объявляется открытой, – объявил дон Гаспар. – В соответствии с кодексом Священного трибунала подозреваемый трижды прослушает увещевания, дающие ему право сознаться и раскаяться. Первое увещевание. Писец, приготовьтесь записывать.

— Я готов, ваше преподобие, – отозвался тот, обмакивая перо в чернильницу.

— Назовите свое имя, – потребовал дон Гаспар.

— Себастьян Кастро.

— Какую веру вы исповедуете?

— Христианскую.

— Были ли среди ваших предков новообращенные?