Книга Кровавый навет, страница 187 – Сандра Аса

— Меня это не волнует. Работайте со всем возможным усердием и избавьте меня от позорной комедии, когда дела веры становятся добычей болтунов.

— Буду бороться со сплетнями, не жалея сил, ваше преподобие.

— Ради защиты тайны следствия вы должны разбиться в лепешку, а не жаловаться на трудности! – усмехнулся дон Гаспар. – Если это повторится, я заведу на вас дело. Ждите дальнейших распоряжений.

— Приму все меры предосторожности, – пробормотал комиссар, мысленно проклиная Мадрид и его говорильни.

— Не сомневаюсь. Арестовав Сантъестебана, займитесь увещеваниями для Кастро.

— Мы проведем их в Дворцовой тюрьме?

— Ни в коем разе. В этом заведении всегда полно заключенных, а площадь Санта-Крус, где оно расположено, – тот еще курятник. Если отправить их туда, вновь поползут слухи. Допрос пройдет здесь, в уединении монастыря. Предупреждаю вас, комиссар: перемещение заключенных требует величайшего внимания. Все должно быть сделано с безупречной тщательностью.

— Будьте покойны. Я соблюду все меры предосторожности.

— Я буду покоен, если этим обеспокоится ваша милость, – сердито проговорил дон Гаспар. – Подготовьте приказ о задержании Сантъестебана сегодня же вечером. Храни вас Бог.

* * *

Удача не способствовала комиссару, поскольку Лоренсо проживал на улице Франкос. Столетия спустя она превратится в тихую улицу Сервантеса, но в то время там можно было обрести все что угодно, кроме покоя. В этой части города было слишком много очагов шума и гвалта, и суета не стихала даже ночью, ставя под угрозу благословенную тайну следствия.

В дневное время мирную жизнь квартала, где стоял дом Лоренсо, нарушали два источника беспокойства: говорильня Лицедеев и монастырь босоногих тринитариев Нуэстра-Сеньора-де-Инкарнасьон.

Расположенная на соседней улице Леон говорильня Лицедеев представляла собой место встречи представителей театральной гильдии: комедиантов, драматургов, известных и безвестных, режиссеров, бутафоров, музыкантов, танцоров и певцов. Вся эта пестрая братия, тем или иным боком относившаяся к театральному миру, являлась туда, чтобы найти работу, похвалиться достижениями, выдавая желаемое за действительное, раскритиковать коллегу, очаровать драматурга, обаять постановщика, нанять бутафора, потусоваться и покрасоваться.

Толпа любопытных, слонявшихся поблизости в надежде подобраться поближе к знаменитостям, усиливала ажиотаж. Хотя женщины льнули к актерам, а мужчины к актрисам, и те и другие зорко посматривали на себе подобных, подмечая наряды неподражаемых Адонисов или новомодных Венер. Расположенная чуть поодаль церковь тринитариев также пользовалась большой популярностью, поскольку на одиннадцатичасовую мессу туда являлись самые красивые и известные комедиантки, и возле церковных дверей скапливалось столько поклонников, что вся улица оказывалась перекрыта.

Итак, днем здесь бурлила толчея, которая, однако, не ослабевала и при свете луны. Дело в том, что прямо напротив дома Лоренсо располагался самый известный во всем Граде публичный дом, носивший бесхитростное и, надо заметить, довольно типичное для Мадрида название, а именно – «Дом терпимости на улице Франкос».

Постоянный поток клиентов баламутил всю округу. Десятки кабальеро входили в заведение и покидали его; мечи пронзали то воздух, то плоть; кареты, экипажи, паланкины загораживали проезд; кони ржали; лакеи, часовые, оруженосцы, пажи и придворные по-дружески хлопали друг друга по плечу или по-вражески – куда придется; коробейники громко расхваливали свой товар, а закусочные манили посетителей ароматами.