Книга Кровавый навет, страница 134 – Сандра Аса

В одном из кружков, где обсуждалось поведение супругов Кастро, оказались торговец матрасами с улицы Толедо и жестянщик с Пуэрта-Серрада, оба – свидетели клеветнической комедии, разыгранной перед ними Энрике. Эти двое рассказывали о новостях субтильному вышивальщику из Сан-Хинеса и краснодеревщику, работавшему в мастерской на улице Карретас; ни тот ни другой недавнего разговора не слышали.

— Несколько лун назад один приезжий рассказывал, что в городе орудует шайка еретиков, притворяющихся христианами, – уверял матрасник. – Наверняка он имел в виду Секту.

— Он утверждал, что в ней заправляет нотариус с Сан-Сальвадор, – подхватил жестянщик. – Этот мерзавец втайне исповедует иудейство, и за ним давно уже следит инквизиция. Возможно, именно этот нотариус и похитил Боусу.

— Жаль, что я лично не слышал этого захватывающего рассказа, хотя, на мой взгляд, ничто не подтверждает историю о похищении девицы и тем более о сатанинском жертвоприношении, – заметил вышивальщик. – Одна покупательница говорила, что у покойных была интрижка и, когда воздыхатель девицы узнал, что та наставляет ему рога, он пришел в неописуемую ярость и дал волю рукам.

— Что за нелепица, дружище! – возразил матрасник. – Когда кто-то дает волю рукам, он прописывает хорошую взбучку или даже пускает в ход нож, но не вырывает из груди сердце, что твой гвоздь.

Вышивальщик задумчиво посасывал зубочистку. Он вечно держал ее во рту, сообщая тем самым всем и каждому, что только что насладился обильной трапезой, и таким образом намекая на свое благосостояние. К этому приему часто прибегали владельцы тощих кошельков, предпочитавшие скрывать свой голод с помощью различных ухищрений.

— Я бы не исключал, что преступление совершено на почве страсти, маэсе, – поддержал его краснодеревщик. – Купидон иной раз подталкивает к ужасающим безрассудствам.

— Не было у них никакого романа, – настаивал матрасник. – Боуса старше изувеченного мальчишки на несколько весен и выше его на голову. Она ему в матери годилась.

— Возраст и телосложение – не помеха любви, – возразил вышивальщик с видом знатока. – Взгляните на мою Симеону. Старше меня на десять лет и выше на три головы, а другой такой любящей супруги не сыскать. Возможно, Боуса была неравнодушна к ухажерам младше ее. Дело пахнет убийством из ревности, сеньоры.

— Пахнет серой, – поправил его жестянщик. – Мы имеем дело с демоническим ритуалом Секты.

— И вы полагаете, что в этом замешан нотариус с Сан-Сальвадор? – осведомился краснодеревщик.

— Замешан или нет, но как раз его имя называл тот приезжий. Если он оказался прав насчет шайки еретиков и похищения несчастной Канделы сторонниками Моисея, то вряд ли ошибался, обвиняя Кастро.

— По моему мнению, он нисколько не ошибался, – ответил матрасник. – Осмелюсь предположить, что Кастро не просто участвует в Секте – он ее возглавляет.

— Что за чертовщина! – не выдержал вышивальщик. – Быть этого не может.

В этот момент к кружку присоединился Дамиан Паласьос, свечник, тщетно пытавшийся накормить Себастьяна свининой.

— Мир вам, кабальеро, – поприветствовал он всех, явно чем-то встревоженный.

— Что с вами, приятель? – удивился матрасник. – На вас лица нет!

— Еще бы, я места себе не нахожу. Меня одолевают нехорошие мысли, уж не знаю, какому святому молиться.