Книга Кровавый навет, страница 136 – Сандра Аса

— Святая Осторожность и святой Ротназамке – вот лучшие святые: молитесь им и не прогадаете, – ввернул матрасник.

— Паниковать раньше времени точно не стоит, но очень уж мне не по себе, – заключил Дамиан. – Ладно, что-нибудь да придумаю.

Терзаясь от необходимости сделать выбор, Дамиан отправился на скотобойню за салом для свечей. Он пытался взять себя в руки, но тревога с каждой минутой возрастала. Внезапно его воображению предстала картина – обескровленное и недвижимое тело сына в гробу. Вне себя от ужаса, он дернул поводья, и запряженная в повозку гнедая мулица остановилась.

Он застыл посреди улицы Толедо, на подступах к Императорской коллегии, безучастный к суете и гневным возгласам людей, приказывающих посторониться. Поскольку перед его мысленным взором все еще стоял мертвый сын, а страх не ослабевал, почти машинально и ни о чем не задумываясь, он повернул влево, выехал на улицу Компания и двинулся к монастырю Богоматери Аточской, гнезду Священной канцелярии.

Несмотря на присутствие королевского двора, инквизиционного трибунала в Мадриде не было, и Град находился под юрисдикцией Толедо. Собственных помещений тоже не имелось, инквизиторы и служители, приписанные к Мадриду, ютились в двух монастырях доминиканцев, ордена, руководившего работой Священной канцелярии: Санто-Доминго-эль-Реаль и Богоматери Аточской.

Повозка Дамиана катилась по улице Аточа, названной так потому, что раньше на этом месте якобы было поле, заросшее рогозом – atocha, – волокна которого служили для плетения корзин, канатов, эспадрилий и других столь же необходимых предметов. Длинный и внушительный проспект тянулся до самых окраин Мадрида, где разветвлялся натрое. Левая дорога поднималась на крутой холм и заканчивалась часовней Сан-Блас, правой пользовались король и придворные, направляясь в Валенсию, а центральная переходила в Аточскую дорогу, что вела к святилищу Пресвятой Девы.

Весь Град, равно как и испанская Корона, почитал Богоматерь Аточскую. Ее святилище издавна посещали монархи, и, когда Филипп Второй назвал ее «покровительницей Мадрида и всех моих королевств», ей присвоили титул Девы Альмуденской, официальной покровительницы города.

Испанские короли так часто наведывались в капеллу, что в ее окрестностях, включая улицу Аточа, пристальное внимание уделялось чистоте. Однако чистоту наводили только по пятницам: монархи посещали часовню в субботу, и рехидор, ответственный за уборку городских улиц, накануне распоряжался отдраить ее до блеска.

Был четверг, и, поскольку со времени последней уборки прошло уже шесть дней, на проезжей части скопились снег, грязь, мусор, человеческие испражнения, конский помет, трупы животных, а в одном месте Дамиан заметил тело какого-то несчастного, умершего от холода, голода или от того и другого. На следующий день улица должна была выглядеть безупречно, но пока она смахивала на помойку.

Дамиан миновал располагавшуюся в самом ее конце Общую больницу, которую перевел сюда Филипп Второй. Некогда она располагалась на Сан-Херонимо, но со временем эту улицу сочли нездоровой, и больница переехала в конец Аточи, где все благоприятствовало борьбе с недугом: удаленность от центра, пышная зелень и целительные ветра.

Оказавшись за пределами обширных больничных владений, Дамиан пересек канал Прадо по мостику и въехал на обсаженную с обеих сторон деревьями Аточскую дорогу, которая в ожидании пятничной уборки выглядела непроходимой: окрестные ручьи переполнились от проливных дождей, к которым присоединились снегопады, и проезжая часть превратилась в непролазную топь.