Книга Кровавый навет, страница 104 – Сандра Аса

— На этом мое унижение не заканчивается. Эти земли подарил ему мой отец, когда мы поженились. До свадьбы они принадлежали Кабрера де Монтилья.

— Тогда все упрощается. – Энрике почувствовал прилив надежды. – Закон не позволяет супругу отчуждать имущество, входившее в приданое, а значит, овдовев, вы получите свою долю обратно.

— Пинеда-дель-Кампильо была подарком, сынок. Она принадлежит исключительно супругу, и он вправе распоряжаться ею, как вздумается. Этот трус настолько хитер и подл, что не включил ее в майорат, и теперь я понимаю почему.

— Это осложняет дело. Мигель – незаконнорожденный сын, но полноправный наследник. Закон на его стороне. Чтоб им обоим провалиться! Как мне проглотить эту жабу, матушка? От одной мысли об этом у меня сводит желудок!

— Поскольку второе завещание ни на что не повлияет, тебе не придется глотать никаких жаб. Пусть мы станем добычей сплетников, но я не позволю запятнать мою честь столь низкой выходкой. В основе состояния Валькарселей лежит наследство Кабрера де Монтилья, и даю слово христианки, что ублюдок, рожденный от блудницы, не станет кормиться на моих пастбищах.

— Боюсь, нам придется смириться. Обойти составленное и подписанное завещание невозможно.

— Завещание судье вручает наследник, – заявила донья Франсиска, поглаживая подбородок. – Если мы уничтожим нынешнее и покажем изначальное, все решится в нашу пользу.

— Но это же дубликат. Оригинал находится у нотариуса, который немедленно предъявит его, как только раскроет нашу хитрость.

— Если его не окажется на месте, ему будет трудно это сделать. Вещи теряются, мой дорогой. А еще их крадут. Скорее всего, других копий не существует. Если мы завладеем оригиналом, нотариус ничего не найдет в нужное время, и придется использовать прежнее завещание.

— Вы забываете о свидетелях, – заметил Энрике, снова просматривая бумаги. – Здесь упомянуты трое: Лоренсо Сантъестебан, помощник Себастьяна Кастро; Мануэль Энсинас, лакей Пелайо Валькарселя, и Мунио Куэвас, начальник конюшен.

— С этим Сантъестебаном я не знакома, зато отлично знаю Мануэля и Мунио. Они почитают твоего отца и никогда не пойдут против него, но тем не менее оба – всего лишь слуги. И ка́к только муженьку пришло в голову довериться слугам, когда ему охотно помогли бы Гонсало Сото де Армендия, Родриго Саласар или даже Кристобаль Эченике, которого он назначил душеприказчиком и наставником Мигеля.

— Он не смеет признаться в своем бесчестье видным людям, даже дону Фройлану, семейному нотариусу. Вот и предпочел использовать послушных болванов, чье мнение ему безразлично.

— Вероломный трус, – процедила сквозь зубы донья Франсиска. – Однако это нам на руку. Подписи обычных слуг все упрощают.

— Не понимаю, чему вы радуетесь. Перед законом все равны, и простолюдины, и вельможи.

— Если бы новое завещание подписал хотя бы один дворянин, мы не смогли бы его оспорить. Но кто поверит паре голодранцев, когда те примутся утверждать, что идальго выбрал именно их для подписания такой важной бумаги?

— Помощнику нотариуса поверят.

— Вряд ли. Судья подумает, что он подпевает хозяину, боясь увольнения.

— Это не выход. Себастьян Кастро не станет сидеть сложа руки, пока мы очерняем его, обвиняя в составлении ложных завещаний. Он знает, что душеприказчик Мигеля – дон Кристобаль Эченике, и обратится к нему. Эченике любит мальчишку. К тому же у него есть юридическое образование. Не сомневаюсь, что он попытается исполнить истинную волю отца.