Онлайн книга «Журналист. Фронтовая любовь»
|
— Ночник погасить? — Как хочешь. — Тогда оставлю. А то, боюсь, как бы по темноте самого не срубило. В чем был, не раздеваясь, Митя полулег поверх одеяла рядом с Элеонорой, закинул правую руку за голову, а левой, деликатно, едва прикасаясь, взялся поглаживать ее спутанные, влажные после душа волосы. — Не бойся… Пруденс отпустит тебя и не станет к тебе ходить. Ей тебе мстить не за что… – шептал Митя, успокаивая и убаюкивая Элеонору, как младенца. – Знаешь, я вдруг поймал себя на мысли, что она, может, даже и хотела какой-то такой смерти. Ну, разве что не такой страшной… Но… Она была воином. А воины – погибают в бою. Для них это лучше, чем от пьянства или давних кошмаров в потной постели… Вскоре, совершенно незаметно и для него, и для самой себя, Элеонора уснула. Не сразу поняв это, Митя убрал из-за головы затекшую руку, на ощупь нашарил кнопку выключателя и, готовясь встать, чтобы тихонько, на цыпочках, уйти, на секунду опрометчиво прикрыл слипающиеся глаза. Все! Его срубило сразу, мгновенно. Встать с постели и вернуться в свой номер ему просто-напросто не хватило сил. Ну да для человека, в течение дня пережившего страшную смерть друга и чудом избежавшего смерти собственной, он и без того продержался запредельно долго… * * * Забыв накануне задернуть шторы, Элеонора проснулась в начале шестого от заливающего спальню яркого солнечного света, в котором причудливо кружились пылинки. А проснувшись, с удивлением обнаружила, что лежит на правом боку, а ее левая рука обнимает спящего в королевской позе – на спине, со свободно раскинутыми вдоль туловища руками и со слегка раздвинутыми ногами – Образцова. За секундной паникой (У нас ночью что-то было?!) последовал выдох облегчения. (Да нет же! Он полностью одет. Мало того – обут!) Элеонора осторожно, чтобы не разбудить, убрала руку, села, упершись в спинку кровати и подтянув согнутые колени к груди, и уставилась на Митю. А тому снилось что-то очень хорошее: он улыбался во сне, слегка приоткрыв обветренные губы, и от этой улыбки в уголках сомкнутых глаз собрались паутинки морщинок. Их белые кружева сейчас отчетливо проступили на загорелой почти до черноты коже, и Элеоноре невыносимо, до внутренней дрожи захотелось коснуться этих морщинок, пройтись кончиками пальцев по всей линии их узоров. Она долго не решалась, но все же решилась. От первого же прикосновения Митя распахнул глаза – так, словно бы все то время, пока она его рассматривала, и не спал вовсе. И если первой ее реакцией после пробуждения была паника, то у него, скорее, смущение. Элеонора руку не отдернула. Более того – слегка прищурившись, посмотрела на Митю чуть ли не с вызовом. Мгновение спустя их пальцы переплелись, и это взаимное прикосновение стало последней каплей… Митя рывком притянул Элеонору к себе, и они, как безумные, начали целоваться и стаскивать друг с друга одежду. Но если с Элей все оказалось предельно просто – хватило лишь нескольких движений, чтобы легкий шелк соскользнул с ее тела, то вот с одетым Митей пришлось повозиться. Впрочем, дополнительные секунды уже принципиально ничего не решали, потому что потом, когда все преграды рухнули, время для этих двоих остановилось… Глава седьмая За завтраком Медвежонок установил новый персональный командировочный рекорд обжорства – три подхода к стойке с полной переменой блюд. А все потому, что наутро в ресторане народу оказалось в разы меньше, чем накануне. По причине террористического форс-мажора заявленная пресс-конференция была отложена на неопределенный срок и хмурые журналисты еще с ночи начали массово покидать Дамаск. |