Книга Журналист. Фронтовая любовь, страница 243 – Андрей Константинов

— Три дня.

— Ну вот. Времени впереди много…

В этот момент Боб Ли молча упал лицом в тарелку с недоеденным хумусом. Все, батарейка у парня полностью разрядилась.

— Не уследила! – ахнула Пруденс. – Доверили маленького, а я не уследила. Я говорила, что у него папа конгрессмен?

— Дэнс, а какой у него номер? – невинно поинтересовался Медвежонок. – Я помогу дойти коллеге.

— Пошел в жопу, Пол! Это не твоя добыча.

— Да я не в этом смысле! Просто, по-товарищески, хотел помочь.

Митя тем временем сноровисто охлопал карманы Боба и выудил ключ от номера.

— 215-й. Паша, давай: я справа, ты – слева… В одиночку этого лося все равно не дотащить. Дамы, спокойной ночи. Надеюсь, завтра вечером сядем уже как положено. Основательно и серьезно. Завтрак у них здесь ранний, не проспите…

* * *

Русские журналисты максимально бережно вынесли из сада бессознательное американское тело, и дамы остались за столом одни.

— Дим все такой же! – первой нарушила молчание Пруденс. – Очень ответственный. Всех отведет, всех спать уложит.

— Тебе виднее. Насчет уложит.

Вложенный в реплику яд Пруденс учуяла, однако вида не подала. В несколько глотков допив свое пиво, она достала очередную сигарету, задымила, и лишь после этих манипуляций заговорила негромко, словно бы сама себе:

— Тогда, в Багдаде… Мы все, как помнишь, сильно напились. Дим довел меня до номера, уложил, и – все… Хотя – я не была против, врать не буду. Но он ушел. Как оказалось, ушел недалеко. Утром я нашла его спящим в коридоре… Я не знаю, зачем тебе это рассказываю. Мы с тобой не подружки, и я тебе ничего не должна. Но на самом деле я много лет думала о том, что было бы неплохо тебе все это рассказать.

— И что ж не рассказала? – нервно спросила Элеонора. – Что, телефон не найти было? Типа железный занавес?

— Я не знала, как ты к этому отнесешься. И… много всего разного было… Руки не доходили.

— Ты только не подумай… Мне на самом деле плевать. Просто как-то неожиданно, через столько лет, в Дамаске, ты сваливаешься на голову и говоришь, что у вас тогда ничего не было… Хотя ходила с таким видом, будто все было…

— А с каким видом я должна была ходить?

— На трезвую голову это даже и не… Нет, ты не подумай, повторюсь, мне плевать, у меня двое детей и муж, но…

Элеонора порывисто обернулась и крикнула официанту:

— Будьте любезны! Еще два пива и две араки!

Официант, не мешкая, бросился исполнять заказ.

— Дэнс, надеюсь, ты не против?

— Я не против. В самом деле, давай за твоих детей выпьем. Они – твой самый главный выигрыш. Карьера и мужики – это все ерунда. А вот дети… Я пыталась, но…

— Брось, какие твои годы?

— Большие, Эл. Ты просто не знаешь, сколько раз я… Ладно… Как там в России говорят? На здоровье!

— Да не говорят так в России! Но… Давай, милая…

Только утром, спустившись в ресторан на завтрак, я по-настоящему оценил масштабы мероприятия. Журналюг собрали действительно очень много. Причем со всего земного шарика. Разве что эскимосов и папуасов не пригласили. Такой наплыв нашего брата я за свою карьеру видел всего несколько раз…

— …Где тебя черти носят? – сварливо, с набитым ртом, поинтересовался Медвежонок.

На столе перед ним стояло внушительных размеров блюдо с фруктами, которые Паша, угрюмо сопя, поглощал с невероятной алчностью.