Книга Журналист. Фронтовая любовь, страница 241 – Андрей Константинов

— Мисс Мак-Ги! У этих русских такой странный акцент. Я далеко не все понимаю из того, о чем они говорят и почему смеются.

— А тебе пока ничего и не нужно понимать, мальчик. Просто сиди и наблюдай. Когда еще увидишь сразу трех русских профи в одном месте?

В ответ Боб обиженно засопел, а Пруденс лишь теперь вспомнила, что не представила мальчонку официально.

— Кстати! Парни, Эл! Его зовут Боб Ли, а папа у него – конгрессмен. Пол, не надо так оживляться! Поверь, не все американцы пидорасы! – последнее слово Пруденс произнесла по-русски.

Не понимая причины смеха, громыхнувшего после объявления его имени, Боб надулся еще сильнее и под шумок опрокинул в себя еще одну рюмку.

— Ну, про Пола я более-менее слышала. Он у нас часто бывает, его любят наши каналы приглашать.

— Да иди ты?! – удивился Митя.

— А как иначе? Прогрессивный русский журналист, жертва гомофобии.

— А! Ну да, ну да. Конечно. Вопрос снимается.

— Даже я парочку сюжетов с ним видела. Хотя, как ты знаешь, Дим, телевизор не смотрю… А ты как, Эл?

— А я вышла замуж и родила двоих сыновей.

— Да-да. Удачно вышла. За русского олигарха.

От такой осведомленности у Элеоноры глаза на лоб полезли.

А Пруденс, невозмутимо отхлебнув пива и закурив новую сигарету, столь же невозмутимо докончила:

— ЦРУ приглядывает за тобой, детка! А у меня в этой конторе любовник. Был.

Изумленное молчание Элеоноры красноречивее любых слов выдало, что детка на шутку купилась.

— Расслабься, Эл! Я пошутила. Ты же сама про себя все рассказала в интервью этой идиотке из «Ньюсуика». И про мужа, и про детей, и про карьеру. Заместитель главного Босса на канале! Просто американская мечта… в русской версии.

Медвежонок прыснул, а раздосадованная Элеонора поспешила перевести стрелки:

— Да что мы все – обо мне да обо мне? Расскажи-ка лучше о себе, звезда?

— Карьера Мак-Ги развивалась неровно, – в телевизионном ритме начала перечислять Пруденс. – Пулитцер за Ирак, премия Джорджа Полка за Афганистан. Езда в нетрезвом виде, чудом не попала в закрытый федеральный наркологический центр… Потом снова Пулитцер. Потом сексуальный скандал на канале и клиника Мидоус, штат Аризона…

Услышав название родного штата, уже клюющий носом Боб встрепенулся:

— Вау! Аризона! Аризона – ка-ра-шо!

— Аризона форева! – среагировал Митя и вскинул кулак в приветствии «Рот-Фронт!»

— Бедный мальчик. Ему с нами скучно, – сочувственно поцокал языком Медвежонок. – Да, Дэнс, так что там за клиника?

— А! Там как бы лечат от сексуальной зависимости. Но не верьте. Там такое… Короче, там меня растлили окончательно. У нас ведь как? Если кто-то что-то рассказал про тебя – главное не спорить. Надо просто принять вину и вынести стыжение.

— Вынести, прости, чего?

— Это когда тебя чморят, как распоследнюю суку. А потом заставляют лечь в клинику к похотливым жуликам, и тогда, быть может, у тебя еще будет шанс. Поскольку я цветная – мне шанс дали. Была б я белым мужиком – все, жопа! Но я уже не на CNN, я теперь на «Фокс Ньюз», но пока еще в седле. И – вся в кредитах. Эта наша программа излечения сексуальной зависимости «Нежный путь» ^[125] – путь к полному разорению…

— Пруденс, пардон муа, а в чем твоя э… э… э… секс-зависимость выразилась? – обалдело уточнил Медвежонок.

— Ну, якобы я грязно приставала к стажеру и стажерке.