Книга Неуловимая подача, страница 187 – Лиз Томфорд

Боже, я не хочу думать о другой няне. Я даже не спросила Кая, что он собирается делать с ребенком, когда я уеду, в основном потому, что в глубине души не хочу представлять кого-то другого на моем месте.

— А ты… – начинаю я. – А он знает, кто меня заменит?

— Пока никто. Тренеры и кое-кто из персонала составили график работы, чтобы помочь Каю до конца сезона, так что пока ему не понадобится привлекать кого-то еще. И в зависимости от того, как далеко мы продвинемся в плей-офф, у нас в запасе в лучшем случае месяц игр или около того.

Я быстро киваю.

— Звучит… неплохо.

Он кладет руку мне на плечо.

— Тебя невозможно заменить, Миллер. Никто другой никогда не будет такой «горячей няней».

Из моей груди вырывается беззвучный смех.

— Исайя Родез, ты как всегда очарователен.

— Сама-то ты как? Держишься?

— Не очень.

— Я полагаю, ты расстроена из-за того, что расстаешься со мной, и это никак не связано с моим братом или племянником.

— Ты теперь такой обаятельный и остроумный! Действительно становишься совершенно другим человеком.

Он усмехается.

— Как думаешь, ты скоро вернешься нас навестить?

В его вопросе столько надежды, и я знаю, что эта надежда относится исключительно к его старшему брату.

— Я так не думаю. Я занята работой, и на данный момент у меня запланированы консультации по шестнадцати кухням. Это заказы на четыре года.

— Четыре года? – В его голосе слышен шок. – Черт, я даже не знаю, что буду делать следующие четыре дня, что уж говорить о четырех годах.

Когда я впервые открыла свой список консультационных услуг, я хотела получить все, что только могла. У меня было не так много родственников или друзей, о которых я беспокоилась. Я сосредоточила все свое внимание на том, чтобы быть лучшей, но теперь нехватка свободного времени, отсутствие социальной жизни кажется мне ужасным.

И, если честно, мне ужасно одиноко.

— Можно мне на минуточку стать серьезным? – спрашивает он. – И ты знаешь, что это важно, потому что я очень редко бываю серьезен.

— И ты, и я. Мы оба.

— Я знаю. Мы сводим моего брата с ума.

Я отправляю в рот еще один крендель, пока Исайя ерзает на скамейке, пытаясь устроиться поудобнее, хотя серьезности ему это совсем не прибавляет.

— Малакай – лучший человек, которого я знаю. Он мой лучший друг и лучший отец для своего сына. Став старше, я начал осознавать все, что он для меня сделал. Ни один пятнадцатилетний подросток не должен оставаться один на один со своим братом или сестрой. Он помог мне пережить смерть нашей мамы. Помог мне окончить старшую школу. Научил водить машину. Черт возьми, этот парень даже повел меня покупать мою первую упаковку презервативов. – Он посмеивается про себя. – Какая ирония судьбы, учитывая, что именно он стал отцом в результате «несчастного случая».

Мы находим взглядами этих двоих, Макс дергает Кая за прядь темно-каштановых волос, выбивающихся из-под кепки.

— Я пытаюсь сказать, что мой брат заслуживает всего мира, а для него весь мир – это ты.

Мой пульс учащается, сердце бешено колотится в груди. Внутри меня растет странное противоречие. Я хочу быть для него всем, потому что он быстро стал всем для меня, но меньше всего я хочу, чтобы этот человек из-за меня пострадал. Исайя не обязан говорить мне об этом. Я знаю, какой у него хороший брат, сколь многого он заслуживает. Это то, что заставило меня в него влюбиться, хотя я так старалась этого не сделать.