Книга Неуловимая подача, страница 184 – Лиз Томфорд

— Привет, Эйс, – говорит Монти, кивая в сторону стоящего рядом мужчины. – Ты знаком с Брайаном Гулдом, верно? Он входит в тренерский штаб «Атланты».

— Да. – Я нерешительно протягиваю руку, все еще не совсем понимая, почему здесь находится представитель команды, с которой мы играли вчера. – Рад встрече.

— И я. – У него крепкое рукопожатие. – У тебя чертовски сильная рука.

— Мы с Брайаном были товарищами по команде на протяжении всей моей карьеры, – объясняет Монти. – Вот стоим, вспоминаем старые добрые деньки.

Что ж, теперь все понятно.

— Все равно, это такой позор, – качает головой Брайан. – Зря ты уволился. У тебя был такой большой потенциал, а ты от всего отказался.

— Совсем не зря, – поправляет Монти. – Миллер здесь, так что я наконец познакомлю вас сегодня вечером.

— Монти, мы можем поговорить? – перебиваю я.

— Все в порядке?

— Да, но нам нужно поговорить.

Монти кивает Брайану, и это простое движение заставляет его уйти, оставляя нас наедине. Я облокачиваюсь на перила рядом с ним, и мы оба смотрим на поле.

— Ты просил меня прийти, если у меня когда-нибудь возникнет желание уговорить Миллер остаться, – начинаю я. – И хотя да, мне хочется умолять ее остаться, я не собираюсь этого делать. Мы оба знаем, что она не может, и я не хочу, чтобы она чувствовала себя обязанной мне или Максу, но я собираюсь сказать ей, что у нас она всегда будет дома, и я просто хотел, чтобы ты знал, прежде чем я ей это скажу.

Монти молчит и просто кивает, сосредоточенно глядя прямо перед собой.

— Я имею в виду, если ты не против.

С тех пор как мне исполнилось пятнадцать, в моей жизни не было отца. Монти стал мне не только близким другом, но и советчиком, когда у меня возникали трудности. И хотя речь идет о его дочери, он мне нужен.

— Ты не собираешься попросить ее остаться, потому что не хочешь, чтобы она чувствовала себя обязанной, или потому что боишься, что она откажет, если ты это сделаешь? – наконец спрашивает он.

Ну… черт. Конечно, здесь всплывают кое-какие внутренние страхи. Каждый хочет быть желанным, и да, я боюсь поставить себя в положение, когда мне придется просить кого-то хотеть меня, когда я привык к тому, что люди уходят.

Я больше не прошу – о помощи, о том, чтобы кто-нибудь остался. Я просто делаю все сам.

Но надежда на то, что мне не придется справляться со всем в одиночку, что Миллер действительно захочет быть со мной, почти перевешивает страх.

— Я не хочу, чтобы она потратила на меня всю свою жизнь лишь для того, чтобы понять, что я не стою того, чтобы оставаться со мной рядом.

Монти поворачивает голову в мою сторону, но я не отрываю взгляда от поля.

— Значит, ты совсем ее не знаешь, если не видишь, как она смотрит на тебя. Словно ты – лучшее, что могло с ней случиться за двадцать шесть лет ее жизни.

Это привлекает мое внимание.

— Возможно, так оно и есть, – продолжает он. – После меня, конечно.

Он снимает эмоциональное напряжение шуткой, как это обычно делает его дочь.

— Я скажу по собственному опыту. Она не чувствует себя обязанной твоему сыну, так что не позволяй этой мысли прийти тебе в голову. Она любит его так же, как я люблю ее.

Мы видим, как они вдвоем медленно продвигаются вдоль стола с едой. Миллер дает Максу кусочек сыра, затем доедает вторую половинку сама, прежде чем перейти к следующему блюду и сделать то же самое.